Сердце и порох - Э. Б. Голден

Прошла секунда, другая. Его взгляд скользнул по моему лицу, оценивая мою иллюзию Диоси, зацепился за дешевый шов костюма.

– Доброго вечера, – сказала я.

Обошла комиссара и вышла в ночь.

* * *

Бреган

Сейчас

– Что происходит? – прошипел Хулей.

Они с комиссаром оба смотрели вслед мужчине в красном костюме.

– Нужно поговорить… где-то без посторонних, – сказал Бреган, стискивая зубы и борясь с ослепительной болью, бьющей в его руке. Самодельный бинт, которым была затянута рана от выстрела, едва сдерживала бурный поток крови. Нужно было наложить швы, но это могло подождать.

Президент что-то сказал бармену, а потом отвел их в заднюю часть таверны. Дым хлынул в легкие Брегана, словно пытаясь его удушить. Хулей, казалось, даже не замечал этого. Комиссар не сводил тяжелого вопросительного взгляда со спины Брегана.

У них вышло сбежать из Шпилей с немногим более чем половиной своих ребят. Десять парнишек пропали без вести, как минимум трое были мертвы. Возможно, остальные улизнули и собирались встретиться с ними в штабе, но Бреган боялся даже надеяться.

Комиссар хотел сразу же направиться на холм, но Бреган настоял, что сначала им нужно было найти президента. После увиденной им способности нодтакта весь мир пошатнулся. Опасаясь, что дважды он это описать не сможет, он отправился на поиски Хулея. Чтобы рассказать им обоим.

Бармен завел их в тесную комнатку. Вдоль стен тянулись лавки, пространство посередине занимал стол.

Как только дверь закрылась, Бреган сказал:

– Это была катастрофа.

– Дрейфи поймали? – спросил Хулей, садясь на лавку.

– Нет, – крякнул комиссар, усаживаясь напротив.

Бреган остался стоять.

– Это было не собрание, это был митинг. Сотни людей, может даже больше тысячи. Десятеро полицейских пропали, трое убиты. Как минимум один горожанин погиб в перестрелке.

– Что? – Хулей развернулся к комиссару. – Я думал, план был послушать, а не стрелять.

Комиссар скрестил руки на груди в рабочей одежде.

– Это был…

– Мы же вроде маленькой группы ожидали.

– Ожидали.

– Вот «Вестник» с этим развлечется, – сказал Хулей. – Если Дрейфи сейчас надавит на жалость масс, потому что вы…

– Я застрелил нодтакта, – перебил их Бреган.

Оба моргнули.

– Тюремщик, который помогал остальным сбежать, он был нодтактом. У него метка была.

Хулей поправил галстук:

– Ну, это уже доказательство. Дрейфи работает со ставами.

– Это ты не мог мне сказать по дороге сюда? – Комиссар нахмурил густые брови.

– Нет… – Бреган помедлил.

Изменчивое лицо умирающего нодтакта словно бы выжгло у него на сетчатке, как будто он слишком долго смотрел на солнце. Он знал, что видел, но говорить такое вслух? Да он звучит словно сумасшедший.

– Что такое, Нимсаирт? – спросил Хулей.

– Я видел нечто невозможное, сэр.

Свет лампы играл на мясистых лицах обоих мужчин.

– В каком смысле?

– Когда он умер, его лицо… изменилось. – Бреган был готов к недоумению, смеху, сомнениям насчет его вменяемости. Он никак не ожидал, что они переглянутся с поджатыми губами. Сердце споткнулось. – Вы уже знаете.

Никто из них не стал отрицать.

По венам Брегана разлился жар.

– Кто еще в курсе? – спросил он.

– Только присутствующие в этой комнате, – сказал комиссар. – И некоторые из людей Дрейфи, может быть. После восстания мы допросили нескольких нодтактов и выяснили, что у ставов есть то, что они называют иллюзией. Что-то вроде… магии или проклятия, которое они выдают агентам нодтактов, чтобы те могли менять лица. Мы не знаем точно, как это работает, но думаем, что это связано с их метками.

– Той ночью в «Рояле», – добавил барон, – убийца использовал иллюзию.

Стены словно бы прогнулись вовнутрь.

– Вы знали с самого восстания? – спросил Бреган. – Надо же что-то делать.

Президент оперся локтями о стол:

– А мы и делаем. Мы разоблачим Дрейфи.

– Надо сказать людям. – Бреган смотрел на лидеров Луисонна, на президента и комиссара. Ставы могли быть кем угодно, где угодно. Они могли менять личины, как проклятые киррские боги, и никто об этом не знал.

– Сделай глубокий вдох, сынок, – сказал президент, косясь на пропитанный кровью рукав Брегана. – Ты правда думаешь, что это хороший ход – идти к журналистам и заявлять, что ставы владеют магией?

– Но это правда.

– У нас нет доказательств.

– А что те нодтакты, которых вы допрашивали?

Комиссар поерзал на скамейке.

– Они… не дожили.

– Ты был прав, когда не дал мне идти к газетчикам без неопровержимых доказательств против Дрейфи, – сказал Хулей. – Тут та же ситуация.

Бреган не мог дышать. Без конкретного примера того, что он видел, писать в газеты про иллюзию значило лишь поставить под вопрос вменяемость президента и обрушить всю его кампанию.

Но Хулей с комиссаром скрыли эту критично важную информацию даже от него. Эта деталь могла изменить все его расследования, бросала совершенно иной свет на показания Воркота и Шури.

К чему еще он, по их мнению, был не готов?

– Сынок, ты себя нормально чувствуешь? – спросил Хулей.

Бреган сам не знал. Вжав ладони в столешницу, он наклонился вперед. Пулевое ранение пульсировало. С бинта сорвалось несколько капель крови и разбилось о пол. Если они сказали бы ему об иллюзии, поверил бы он им? Президент и комиссар рассказывали ему обо всем остальном, на каждом шагу доказывали, что честны с ним. Он заставил себя сделать вдох. Именно такие раздор и подозрения Дрейфи хотел посеять среди них.

Он сел на скамью.

– Но просто молчать тоже нельзя.

Хулей вздохнул.

– Мы не можем сказать газетам, что ты видел, но мы можем доказать, что Дрейфи работает с нодтактами. Арестуем его.

– Мы не смогли забрать тело нодтакта, – признался комиссар. – У нас достаточно поводов привести Дрейфи на допрос, но нам нечего ему предъявить.

– Да святых ради! – рыкнул Хулей. – Что у вас тогда есть?

А что у них было, кроме тринадцати мертвых парней?

Грузовая квитанция. Бреган и забыл об этом.

– Вообще-то, я кое-что видел, – сказал он. – В куче реформистских документов лежала квитанция на поставку в четвердень. Написано, что там соль, – но больно уж большая сумма уплачена.

Комиссар прищурился:

– Кстати, да, я тоже слышал, как кто-то из людей Дрейфи говорил о поставке перед началом перестрелки. Что-то на южной пристани?

– Да, там так было написано. А значит, вероятно, это какая-то контрабанда. – Южная пристань славилась уклонением от налогов и нелегальной торговлей. – Надо ее перехватить, – добавил Бреган.

– До этого еще шесть дней, – сказал Хулей.

– А это нам на пользу, – заметил Бреган. Впервые после выстрела он почувствовал твердую землю под ногами. – Дрейфи после сегодняшнего уйдет в подполье. Будет ждать, что мы сразу кинемся его искать. Но если мы затихнем до семьдня, то