Сердце в оковах - Кэтрин Болфинч

Я тяжело сглотнул, пытаясь вытеснить из головы пошлые образы. Ничего не вышло. Я стоял и смотрел, как она покачивала бедрами в своем невыносимом красном купальнике, и до безумия сильно хотел его сорвать. Может, поэтому догнал девушку и, развернув к себе, требовательно поцеловал. Так, будто хотел оставить на ней клеймо или напомнить о том, что она моя жена.

Признаться, я понятия не имел, что делал, но когда Лола ответила, сомнения стерлись. Они всегда стирались, когда она с готовностью касалась моих губ.

В этот раз не я, а Лола шагнула в сторону небольшого бунгало неподалеку.

Мы целовались как ненормальные. Так, будто встретились впервые и нам не терпелось остаться друг с другом наедине. Черт возьми. Она все еще выглядела так, словно в любую секунду могла залезть на чертов пилон и вскружить головы ублюдкам, которые раньше пускали на нее слюни.

Я был одним из них.

И она отдавалась мне. С каждым разом все откровеннее и настойчивее.

Я толкнул дверь номера, не выпуская худенькую фигурку из рук. Лола отстранилась, судорожно втягивая воздух. Светлые волосы растрепались, розоватая помада размазалась, а взгляд стал безумным. Я огладил ее щеку большим пальцем, тяжело сглотнул и проговорил:

– На колени, антилопка. – Лола покорно опустилась передо мной, проворные пальчики развязали бантик на брюках, спустили их вместе с трусами вниз.

Она жадно облизнула губы, посмотрела на меня, царапая острыми ногтями мое бедро.

– Отличный вид, – ухмыльнувшись, прошептал я.

– В моих руках сейчас власть над твоим телом и душой, Лукас, не язви. – Лола растянула губы в улыбке. – Одно движение, и вот ты самый покорный мужчина в мире. – Я не успел ответить, ее язык коснулся головки, затем очерчивая каждую выступающую венку. Пальцы привычно забрались в светлые волосы. Лола знала, что делала. Она всегда знала, как доставить мне удовольствие.

Она всего лишь стояла передо мной на коленях, а я плавился от каждого касания. Никогда не был в таких ситуациях, мне незачем было прятаться, но сейчас почему-то ощущал себя именно так.

А ведь мы даже не дошли до спальни, так и остановились в коридоре.

Плевать.

Абсолютно плевать.

Сейчас, когда она то заглатывала на всю длину, то выпускала член полностью, проходилась языком, мыслей не было. Существовало только удовольствие, которое хотелось растянуть.

– Теперь я хочу быть покорной, Лукас, – прошептала Лола, заглядывая в глаза и все еще легко касаясь члена губами. Я шумно выдохнул и подхватил ее. Лола с готовностью обвила мой торс ногами, и в следующий момент я рухнул спиной на кровать, усадив девушку сверху.

Чертово красное бикини. Иногда я ненавидел этот цвет, примерно с такой силой, с какой он не нравился мне на пляже. А иногда он сводил с ума. Так, как сейчас.

Я отстранился, оглядывая красивую грудь, прикрытую треугольничками ткани. Лола поерзала, задев возбужденный член. Этого хватило, чтобы оставить лишь порывистые действия. Я сдвинул купальник в сторону, оголяя грудь с аккуратным торчащим соском, дразняще коснулся его пальцем, разглядывая предвкушение на лице девушки. Она всегда прикусывала нижнюю губу, всегда смотрела на меня так, будто я совершал самое ужасное преступление в мире – игнорировал ее удовольствие. И каждый раз я доказывал, что это не так.

Этот раз не стал исключением.

Мои губы сомкнулись на груди, сменились легким укусом. Ладонь накрыла другую грудь. И вот тогда Лола сдалась, прикрыв глаза и откинув голову назад, рассыпав светлые волосы по плечам.

Я не мог сдерживаться, потянул за бантик на трусиках, развязывая узел, а после и вовсе избавляя ее от ненужного купальника. Рывком усадил ее вниз. Лола охнула от неожиданности и ухватилась за мои плечи, привыкая к ощущениям. Я помедлил, поднимаясь поцелуями вверх по ключицам и шее, прикусил мочку уха, а затем коснулся губ в требовательном поцелуе. Таком, от которого она обычно теряла голову. Да и я тоже.

Мои руки сжались на ее бедрах. Лола поправила волосы, тонкая ладонь очертила грудь, спустилась к клитору, но не задержалась там. Девушка усмехнулась, сорвала быстрый поцелуй и толкнула меня на подушки, а сама отклонилась назад, предоставляя мне просто прекрасный вид.

Она сидела верхом на мне, двигая бедрами, иногда касалась себя и, запрокинув голову, тихо стонала.

Будто мы и не женаты уже шесть лет.

По комнате разлетелся звонкий шлепок – моя ладонь опустилась на ее ягодицу. Я был уверен, что завтра на бледной коже останутся следы. И черт возьми, эти отметины каждый гребаный раз напоминали о том, чем мы занимались, пробуждая фантазию. Что будет дальше? Дальше становилось только лучше.

Ее оргазм всегда сопровождался протяжным стоном. Вот и сейчас она замерла, сидя на мне, и с искусанных губ слетел просто восхитительный звук. Тот, ради которого все и затевалось. Самое настоящее наслаждение. Эгоистичное и первобытное. Сносящее крышу. Заставляющее забыть о мире, о людях и всем остальном. В этот момент существовали только мы и наше удовольствие. Удовольствие, в котором мы никогда себе не отказывали.

Уже после, когда мы, уставшие, лежали, запутавшись в одеяле: Лола пристроилась у меня на груди, привычно обводя рисунки тату ногтем, я обнимал ее за талию и почему-то чувствовал спокойствие. Она просто была рядом, и я знал, что это не изменится. Я был уверен в ней. До тех пор, пока она не задала вопрос.

– Почему ты никогда не говорил мне, что любишь? – Ее голос казался таким тихим, что если бы я находился на грани сна, то и вовсе бы не услышал. Но слова долетели до меня. Я даже не сразу понял, о чем Лола спрашивала.

Я никогда и никому не говорил о любви. Я не верил в это чувство, хотя не мог отрицать, что рядом с Лолой что-то едва заметно менялось. Я был готов убить каждого, кто причинит ей боль. И я предал двух братьев ради нее. Единственных людей, которым мог хоть как-то доверять.

– Сколько раз я убивал ради тебя?

– По-твоему, так выглядит признание? – Лола приподнялась и нахмурилась, оглядывая меня с таким видом, будто я только что признался в измене. Я усмехнулся.

– Это мой язык любви.

Девушка ничего не ответила. Только закатила глаза и улеглась обратно. Я знал, что она сделала это специально.

– Я люблю тебя, антилопка. Так, что готов убить, если ты меня предашь.

Это должно было ее напугать, но Лола лишь прижалась ближе и накрыла нас двоих одеялом.