Дом на краю земли - Катришка Трям (Кейт Андерсенн)

Уэллс побагровел от ярости, но послушался. Эдмунд шагнул на лестницу. И там его настиг спокойный голос Ривза:

— Доктор, не спешите. Присоединитесь к нашей трапезе. Обсудим ваше предложение.

* * *

Разбудил Элоди громкий грохот по деревянному полу. Она так и подскочила на кровати, та отвратительно скрипнула, и глазам ее предстала такая же перепуганная со сна Мойра на своем тюфяке и… раскрасневшаяся от трудов Грания.

Грания Падди притащила на их второй этаж прялку.

— Вставайте, девки, день на дворе! Работа ждать не будет!

Хозяйка фермы отерла локтем взмокший лоб.

— Вчера овец стригли и шерсть чесали, теперь прясть пора. Раз нахлебничаете — пусть польза с вас хоть какая будет.

Элоди мотнула головой. Ей это снится?.. Прялка, Боже правый, коловорот! С колесом, педалью — все как положено.

Все, как она не умеет.

Мойра выставила вперед ладони.

— Грания, ты знаешь, что пряха из меня никакая! Всю шерсть тебе только попорчу!

— Мотать будешь. Ведьма умеет. Верно, ведьма?

Оуэн красноречиво хрюкнул из-под одеяла. Спит этот тори-плут, конечно.

— Ну… — почесала смущенная Элоди затылок, где наткнулась на повязку, голую кожу и три болезненных шва. — Честно говоря, мы с прялкой не в лучших отношениях.

— А кто же будет прясть нить жизни, как не ведьма? — съехидничал Оуэн.

Грания закивала.

— Бабушка говаривала, что руки у меня растут не из того места, и в какой-то момент оставила все надежды… Только мыть и чесать я и годилась, и то с горем пополам. Правда, у нее была ручная, простая, с донцем, — Элоди откинула одеяло и свесила ноги на пол, наклонилась к той, что притащила Грания. Тронула колесо пальцем, ремень. — Вот это я понимаю магия. Здесь я пробовала и на такой, да не вышло ничего.

— Луди, у вас была бабушка⁈. — поразилась Мойра. — Вы… были ребенком⁈.

— Конечно, она была ребенком, — оборвала Мойру Грания. — Все были ребенками. Только некоторые так и не выросли.

Элоди засмеялась. Оуэн тоже. А вот Мойрин, уличенная в ребячестве, не смутилась ни капли.

— Ой, а расскажите! Мы же ничего про вас не знаем, получается!

— Все бы тебе языком молоть! Сели обе на мою голову. Еще и тори пригрели.

Зыркнула миссис Падди на Оуэна так, что тот тут же прикинулся спящим обратно.

— Я… — Элоди переглянулась с Мойрин, — мы очень благодарны вам за гостеприимство, Грания. Я не умею, но хотела бы научиться. В Ирландии жить и не научиться прясть — это стыд.

Вот что она сказала бы бабушке, пусть та и на небесах давно? Или — если бы вернулась вдруг в Тулузу — что привезла бы с собой с северного края земли?

Самого лучшего в мире доктора. Улыбка так и поползла по лицу солнечным зайчиком, пусть утро и было пасмурное.

Тем временем Грания подняла палец в назидание сестрице миссис Дерри.

— Вот видишь Мойрин — стыд не научиться! — и женщина уселась за прялку, стоящую посередине комнаты. — Идите сюда и учитесь.

Элоди подхромала, Мойра, накинув шаль — подобралась следом. Нагнулись, чтоб видеть лучше, а Грания заправила в петлю тонкую нитку.

— На нее наматывать будем. Шерсть мы не вымачиваем.

— Знаю, — закивала Элоди. — Чтоб жир, который греет овец, защищал и мужчин от ветра и дождя.

Грания смерила ведьму взглядом, в котором блеснуло уважение.

— Все она ведает.

— Что поделаешь, — невольно отшутилась Элоди. — Профессия обязывает. Ведьма я.

— Ну, если это профессия… — протянула миссис Падди неопределенно и взяла своей огрубевшей, красной от ветра и воды рукой руку Элоди. Сунула в нее кудель. — Вот. Скручивай помаленьку.

Элоди и пискнуть не успела, а нога женщины уже нажала педаль, колесо закрутилось, нить потянула кудель. Грубые волокна не порвались, но скрутились неравномерно, комками…

— Ты нить прядешь или кишки на колбасу тащишь? — крикнула Грания и остановила прялку, отбирая кудель из пальцев Элоди.

Далекое узнавание поползло по груди неуловимым теплом, куда более живым, чем-то, которое давал компас. И более приятным, чем от глотка лунного света.

— Вы ругаетесь точь-в-точь как моя бабушка…

— Я тебе дам бабушку! Из меня и мать… — Грания запнулась, едва не всхлипнула и, резко разравнивая волокна, порвала, — никакая. Сиды меня дери! Садись, ведьма, мне с вами недосуг. Пока не спрядете, есть не просите!

И почти грубо дернула Элоди на низенькую скамейку, убежала по ступеням так быстро, что…

— Грания и Падди потеряли всех своих деток, — грустно пояснила Мойрин. — Первенец родился мертвым, второй и третий по очереди умирали от горячки в первую свою зиму, только последний прожил дольше всех — ему восемь годков было, они с Робом одногодки были.

— Да ты что… — ошеломленно протянула Элоди, накручивая волокно на нить, как прежде сделала миссис Падди.

Она знала, что сынок Падди умер в чуму, но не представляла, что он не первый, да и…

Да и тогда она в принципе ничего не представляла. Умер и умер — жаль, c’est la vie, да и все. Кем были для нее Падди тогда, год назад?

Просто людьми из деревни. А теперь — она им прядет кудель и искренне жалеет, не как абстрактных смертных, а как Падди и Гранию, что дали ей приют.

Надавила на педаль — лодыжка заныла, но не сильно. Колесо побежало быстрее, чем она ожидала, веретено зажевало леску вместе с «кишкой» из овечьего жесткого куделя.

— Merde! — вырвалось.

У нее никогда ничего не получится!

— Ой… Луди, а попробуйте ремешок натянуть?.. — осторожно потянулась Мойра пальцами к коловороту. — Эшлин так делает, тогда тянет сильнее, а крутит медленнее, и нить лучше… Ой, нет, держите кудель крепче! А-а!

После четверти часа неудач и повторного прочесывания Оуэн заявил, что они мокрые курицы, и пусть подвинут прялку к его кровати и дадут ему кудель. Он-то матери в детстве помогал достаточно, так что напрядет им во мгновение ока.

— В своей Коннемаре? — сморщила носик Мойра.

— В своей Коннемаре, — передразнил девушку Оуэн. — А ты, ведьма, кстати, свитер мне мой-то отдай. Заныкала, ишь.

А ведь и верно, на стуле лежит… Столько он пережил уже, этот свитер. А все такой же суровый