Здрасте, я — ваше счастье - Наталья Юнина

сексуально. В этот момент я четко понимаю, что голод прошел. Только наступил другой. Ну, просто полный капец. У меня теперь будет два желания? Поесть и заняться сексом? Ну, я же не животное. Домой. Мне надо срочно домой! — Ну так что? Уединимся? — шепчет мне на ухо.

— У меня вообще-то здесь муж.

— Да? Ну так тем более. Разве опасность быть замеченными не заводит? — змей искуситель.

Я была уверена, что он заведет меня в какую-нибудь вип-комнату, этот же наглец завел меня в туалет. Да, красивый и новый, но, черт возьми, это туалет! Щелчок замка и гад подталкивает меня к мраморной столешнице раковины. Мгновение и он подхватывает меня за талию, усаживая на столешницу.

— У меня встал, когда ты опустилась за конфетой, которую уронила. Задница в этом платье просто отпад.

Хочу возмутиться из-за места, в которое он меня привел, но фиг там. Мой возмущенный вопль он закрывает своим ртом. Целуемся жадно, как будто жрем друг друга. Фу, какая гадость, дайте мне добавки. В момент, когда мне не хватает воздуха, я все же отстраняюсь.

— Стой.

— Все уже давно стоит. Ты потеряла чувствительность? — усмехаясь произносит гаденыш, прикладывая мою ладонь к своему паху.

— Я хотела спросить, как тебя зовут?

— А тебя как?

— Матильда.

— Ну, тогда я, разумеется, Матвей, — произносит, не скрывая улыбки.

— Ой, прости, ты мне не подходишь.

— А что так?

— Какое-то не мужественное у тебя имя.

— Да ладно? Зато в имени есть «ат».

Нашел, блин, что вспомнить. Эх, ладно, была ни была. Все когда-нибудь занимаются сексом в туалете. Тем более с собственным мужем.

Тянусь к ремню его брюк. Руки хоть и потрясывает от предвкушения, но все же я с ним справляюсь. Кирилл подтягивает меня к краю столешницы так, что моя задница чуть не съезжает. Стягивает лямки платья и, чуть наклонив меня назад, тянет платье вниз, оголяя грудь. Закрываю глаза, откинув голову назад, при этом опираюсь руками о столешницу. Пытаюсь сконцентрироваться на своих ощущениях, когда его губы смыкаются на моем соске. И все бы хорошо, если бы не моя запрокинутая голова. Точнее тошнота, подступившая к горлу. Выпрямляюсь, борясь с непрошенным ощущением, но не помогает. Не хватало еще извергнуть содержимое желудка на Кирилла. Отталкиваю его и со спущенным платьем подлетаю в одну из кабинок.

Долбаная икра. Долбаные тарталетки. Долбаный неуемный аппетит! Подтягиваю одной рукой платье, второй беру протянутую Кириллом бумагу. Вытираю губы и подхожу к раковине.

— Не хотелось бы нагнетать, но не мудрено, Екатерина Михайловна. Не мудрено. Сколько сожрать за такой промежуток и не лопнуть — можно только этим путем. Не понимаю, куда в тебя столько лезет? Твой желудок тебе уже даже не намекает, а прямо говорит — хватит объедать фуршетные столы, — если бы я была не занята приведением себя в порядок, непременно послала бы на фиг. — Слушай, у нас мало дома икры? Что ты на нее набрасываешься, как будто никогда не ела?

— А что тут еще есть, если ничего другого нет?

— А зачем вообще что-то есть, если мы ели за час до отъезда? — ну, влезь в мое тело, потом поговорим. Гад, взял и все испортил. Точнее испортила я. Когда понимаю, что он видел, как я сметала, как одержимая, все со стола. А значит, это видели все. Жуть как стыдно. Как какая-то колхозница впервые попавшая на такую встречу. Однако, все равно обидно за то, что виновата, по сути, не я. Ну, не могу я это контролировать. Как будто бес вселился. Самое противное, что даже сейчас, извергнув содержимое желудка, я снова хочу есть. — Обиделась?

— Нет.

— Ну, ты серьезно плакать собралась?

— Конечно, как тут не плакать. Столько икры в помойку.

— Да ладно, на халяву же. Платить не пришлось, — пытается гад отшутиться. Ну-ну. Будешь шутить, когда будешь один на один со своей племянницей. Принципиально заставлю его мыть ей задницу и менять подгузники. — Хорошо, что в туалет привел. Я как чувствовал.

— Ничего ты не чувствовал. Просто сортир явно был ближе, чем укромное местечко.

— Такой романтичный момент испортила.

— Ага. Все, что происходит в туалете очень романтично, — не скрывая сарказма выдаю я.

— Да ладно тебе, ты на меня клюнула. Сама хотела. Или на виноград, который я ел?

— Разумеется, на виноград. Ты мне уже надоел за столько времени.

— Нихера себе. Еще первую годовщину свадебного рабства не отметили, а уже надоел? Все, развод?

— Виноград тебе в зубы, а не развод. Мы скоро уже домой?

— Ну, как поднимут тост за именинницу, так сразу свалим.

За время, проведенное вместе, я привыкла к тому, что приходится ходить на такие встречи. Никого не знаешь, но приходится улыбаться. Сегодня не исключение. Какой-то важный знакомый Кирилла, который открывает клуб и по совместительству празднует день рождения своей жены, с трудно проговариваемым именем — Гваделупа. К счастью, все зовут ее Лупа. Видать, тоже не могут выговорить.

Я всегда стараюсь держаться рядом с Кириллом, но иногда ходить за ним хвостиком невозможно. Если исключить маленький, но такой значимый факт, как моя незапланированная беременность, моя жизнь такая, о какой мечтают миллионы женщин.

Возможно, это гормоны или просто подсознательное чувство вины за свою оплошность, но сейчас мне и вправду страшно. Учитывая, что моя дурная голова забыла про таблетки после обычного ОРВИ, ответственность лежит на мне. И вот тут в голову лезут дурные мысли. А что если он подумает, что я специально, чтобы его привязать? До первой годовщины еще почти два месяца, а я уже залетела. Как это выглядит со стороны, если мы планировали года через три?

И ладно бы только этот факт. До слез расстраивает то, что он совершенно равнодушен к детям. Все мои попытки провести время с Наташиной дочкой, под предлогом: «это же твоя племянница», не увенчались ни разу успехом. Он то в телефоне, то с Сашей, то в рассматривании своей совершенной физиономии, на ребенка ноль внимания. Попытка номер фиг знает какая ожидает нас через считанные дни. Теперь он не отвертится, ибо Ника будет жить с нами, пока ее родители будут на море. И, если сейчас он не проявит никакого участия, то это финиш. Невозможно заставить кого-то полюбить детей.

При этом я четко вижу, каким он может быть