Здрасте, я — ваше счастье - Наталья Юнина

дети, он может быть уже умрет, — наверняка в этом коте кто-то живет. Иначе, как объяснить, что его взгляд изменился. Сейчас он очень говорящий. Мол, смотри, кто из нас первым помрет. — Ну и остается шанс, что он подружится с ребенком. Отпусти его, пожалуйста, на пол. Я бы хотела занять его место.

Как только лапы Валеры встречаются с полом, я усаживаюсь на Кирилла.

— Ты все-таки решила поскакать на мне?

— Ну, после новости об отсутствии залета, можно и попробовать.

Как только я тянусь к губам Кирилла и накрываю их своими, отчетливо слышу:

— Трах-тибидох, тибидох, тибидох.

— Завали хлебало.

— Трах-тибидох, тибидох, тибидох.

— Валера, ты больше не на диете. Фас!

* * *

Если не считать иногда вынужденное соседство с зэком-попугаем, все настолько хорошо, что в очередной раз не верится, что все это происходит со мной. Очередные три месяца пролетели словно несколько дней. И вот я стою на свадьбе дочери того самого важного дядьки, у которого Кирилл все же выкупил землю, и готовлюсь ловить букет. Единственное, что омрачает сегодняшний день — это гость. Чувствовать на себе взгляды Игната, как минимум, неприятно.

— Кать, там пополнили столы. Тарталетки с икрой и рыбой снова в изобилии. Пойдем за стол, — шепчет мне на ухо Кирилл.

— Пренепременно. Когда поймаю букет.

— Зачем он тебе нужен? Тебе же подружка всучила букет.

— Вот именно, что всучила, потому что кроме меня никого не было. Это не в счет. Хочу поймать сама на настоящей свадьбе, а не на зажатой с шашлыками на природе.

— Ну, да, там черную икру зажали. То ли дело здесь.

— Не смешно.

— Вообще не смешно. Это что ж, если поймаешь по-настоящему, мне придется жениться?

— Ну почему же тебе? Это значит, что я выйду замуж. А уж кто будет мужем, время покажет. С меня не сводят взгляд как минимум два мужика. А один так вообще хочет меня, может быть, и в качестве жены. Наш общий знакомый на «ат». Видел, как он на меня смотрит? — возможно, это неверная тактика, но позлить Кирилла — это святое.

— А ты видишь эту руку, Катерина Михайловна? Хочешь, чтобы она отметелила твою задницу?

— Хочу букетик в руки.

— Хрен тебе, а не букетик. Там такие отчаянные бабы весом под сто килограммов, что тебе, прелесть моя, ничего не светит. Особенно обрати внимание на подружку невесты. Она понимает, что это ее последний шанс. У вас весовые категории разные, малыш. Она тебя задавит.

— Время покажет, Кирилл Владимирович.

Не столь нужен мне этот букет. А вот утереть нос Кириллу — да! Подружка невесты, деваха под метро восемьдесят с мужицкими плечами и квадратным подбородком, выглядит действительно устрашающе. Понимаю, что кидать букет невеста будет именно в сторону своей подружки, стало быть, мне надо держаться рядом.

Букет не долетает ни до кого, ибо замах у невесты никакой. Мы обе тянемся за ним, скользя по полу и первой хватаю цветы все же я. Вот только кобыла нагло вырывает из моей руки букет. Недолго думая, я наступаю стерве на ногу и возвращаю букет. Видимо, поняв, что я ей его не уступлю, она фыркает и разворачивается в сторону столиков. Я же поворачиваюсь к Кириллу и демонстративно провожу пальцем по шее. Ты попал, дорогой.

С победоносной улыбкой подхожу к улыбающемуся Кириллу.

— Неужто я обречен, прелесть моя? — усмехаясь произносит этот гад.

— Ну, веселись пока можешь. Твои счастливые деньки сочтены.

Кто же знал, что моя фраза окажется пророческой и через несколько дней закончится не только моя белая полоса, но и его. Я ожидала подвоха или чего-то плохого, например, что ему все надоест и он бросит меня, но точно не того, что на Кирилла повесят статьи одну за другой…

Глава 42

Когда я столько ревела? Я исчерпала пожизненный запас слез за эти нескончаемые, по ощущениям, две недели. Какого черта они не заканчиваются? Никогда не понимала, как люди могут не хотеть есть. Еда — это же святое. Единственное, что всегда приносит удовольствие в каком бы ты ни был состоянии — это еда. Но есть не хочется. Совсем. Даже то, что безмерно люблю. Я была уверена, что при ком-то точно перестану плакать, сейчас же понимаю, что позвать к себе Наташу вместе с Полуяновым было дурацкой идеей.

— Плохи дела, раз на икру не реагирует. Плохи, — слышу рядом с собой голос Полуянова.

— Кать, хватит лить слезы, и так уже мордашка опухла. К свадьбе лицо не отойдет.

— Какой нафиг свадьбе? — перевожу взгляд на Наташу.

— Ну, как какой. Твоей. Ты же букет невесты поймала. Дважды.

— А замуж я где буду выходить? В тюрьме? Капец, я же знала, что у меня не может быть все хорошо. Знала. Но чтобы настолько хреново.

— Ну, теоретически, хреново дела у моего братишки. До семи лет это многовато. Тяжко ему придется на нарах с такой смазливой рожей. Боюсь, что его задница будет под прицелом зэков, — и вот тут я наконец-то перестаю плакать.

— Ты обалдел? Нафига ты это сказал? — возмущенно произносит Наташа.

— Чтобы она перестала лить слезы. И видишь — сработало. Да ладно, Катерина благо не свет моих очей, это же не «Черный дельфин». Не ссы.

— Какой еще дельфин?

— Тюрьма особо строго режима, там сидят конченые отморозки до конца своих дней. А он в СИЗО. Это вообще, можно сказать, рай. Кать, ты расстраиваешь тетю Наташу, а ей нельзя волноваться. Заканчивай уже мокроту разводить.

— Тетя Наташа? Катя, разрешаю послать дядю Сашу в жопу.

— Девы, угомонитесь обе. Кать, если без шуток, с его связями наверняка дадут условку.

— Я не хочу никакую условку! Он ничего не делал! Это этот урод его подставил. Это его надо посадить. Из-за него люди погибли, а другие сядут?

— Уверен, что наш папаша все разрулит. И задница твоего Кирилла в полной безопасности. Двести шестнадцатая статья — это не износ. Так что нормально все будет с его булками. Расслабься. Предлагаю немного выпить, расслабишься и нормально поспишь.

— Я не буду пить. И в этот раз ты меня не возьмешь на слабо.

— Ну ладно, ладно. Икры-то поешь?

— Не хочу.

— Катюш, она вкусная. Я лично