Здрасте, я — ваше счастье - Наталья Юнина

— Это не мой календарь. Наташин.

— Насыщенная жизнь у твоей беременной подружки.

— Гормоны, — ничуть не раздумывая бросаю я.

Кирилл ничего не отвечает. Молча усаживает меня на сиденье и заводит машину. Тронувшись с места, произношу первое, что приходит на ум.

— Я не хочу к тебе.

— Почему?

— Потому что там бесы.

— В смысле?

— В прямом. Там Валера. Давай наймем экзорциста и изгоним из него бесов, а потом позовем батюшку и покрестим Валеру?

— Ты сколько выпила, Кать?

— Немного. Честно. Просто весь день ничего не ела, кроме икры. Ну, я серьезно. Валера такой злой, что мне страшно. Ноги, падлюка, мне все поцарапал. Можно ко мне?

Ничего не отвечает, но, судя по выбранному маршруту, все же едем мы ко мне. Ехать молча мне не нравится. Но первой заговорить не решаюсь. Зато пялюсь, прожигая в его профиле дыру. Красивый гад. Зачем рождаются такие красивые мужики?

— «Х» — это что? Хуево или хреново? Хотя, какая разница, один хрен. А «н»? Не понравилось? «В» вяло? Там, блядь, до хрена «в».

Когда до меня доходит, что он про календарь, из меня вырывается смех. А вот Кириллу не смешно. Он останавливается, паркуясь возле парка, и переводит на меня взгляд. Злой. И тут я понимаю, что с таким шутки плохи. Недолго думая, расстегиваю куртку, кидаю ее на заднее сиденье и скидываю сапоги. А затем неуклюже, ударяясь всем, чем только возможно, совсем не сексуально, как это показывают в кино, перелезаю к нему, усаживаясь верхом. Обхватываю его за шею и накрываю его губы своими. Гаденыш не спешит мне отвечать, но все же сдается. Отрываюсь от его губ.

— «Х»— это хорошо, — шепчу ему в губы, внаглую ерзая на нем. — «Н» — нормально. Если присмотришься, их раз-два и обчелся. А «в» — восхуитительно, Кирилл Владимирович.

Глава 40

Вот уж ни за что бы ни подумала, что такой мужчина, при таких внешних данных, деньгах и ого-го каких генитальных способностях будет сомневаться в своих возможностях. Более того, он мне не верит. Офигеть.

— Только что придумала новое слово?

— Неа. Примерно восемнадцать дней назад. Клянусь своей жизнью.

— Кать, ты дура, что ли, таким клясться?

— Ну, если это правда, почему бы не поклясться? — неотрывно смотрю ему в глаза. Ну же! Капец, все равно сомневается. — А почему ты подумал, что все так плохо? Я была уверена, что закомплексованная трусиха здесь только я.

— У меня нет комплексов, если ты на это намекаешь.

— А что это было?

— В моей жизни не было женщин, которые ведут календари секса и отмечают их неизвестными буквами. Это малость обескураживает. Хотя…

— Что?

— Я соврал про комплексы. Вроде их и сейчас нет, но живет во мне что-то, попездывающее на ухо в неподходящий момент, что моя бывшая жена предпочла не меня, молодого мужика, а шестидесятилетнего…да чего уж там, деда. Как бы ни был привлекателен мой папаша, он все же по сравнению со мной дед. Червячок сомнения, как ни крути, появился.

— А ты не думаешь, что дело не твоих возможностях, а в том, что она влюбилась в твоего отца? — так себе, конечно, разговор. — И вообще. Твой папа…неплохой. Может, тебе и твоей маме просто кажется, что он с ней…того самого? Как казалось, что я с ним тоже, — на мой комментарий Кирилл лишь ухмыляется.

— Я видел, как они трахаются. Не то, как она опускается перед ним на колени и поднимает телефон, если ты на это намекаешь, — а ведь я надеялась. Реально надеялась, что все это неправда.

— Я не хочу верить в то, что он такой плохой. Ну, как так? Мне теперь тоже надо его ненавидеть, раз он плохой?

— Плохой, хороший. Кать, ты как ребенок, — совершенно беззлобно произносит Кирилл, заправляя мне за ухо прядь волос. — Если тебе станет легче, не такой уж он и мудак.

— В каком смысле?

— Мои родители были против моего брака, — почему-то раньше я не задумывалась о том, что у него была жена. Не просто женщина, а жена. Какая-то женщина не только с ним жила, но и он ее…любил? И ведь понимаю, что это прошлое, но себе-то можно признаться. Это неприятно.

— Ты ее любил, да? — вопрос вырывается прежде, чем я успеваю подумать. Что я хочу услышать? Тупица.

— Нет. Но я был ею даже не очарован, а околдован. Она была стопроцентно прошареная стерва, знающая на какие кнопки нажать, чтобы мужики поплыли. Я оказался не исключением. Я не собирался на ней жениться, но…мне нравилось делать все наперекор родителям. С юности пошло. Как указал отец, куда я должен пойти учиться, с тех пор делаю все наоборот, раз не смог отстоять выбор университета. А тут так яро взрослому мужику указывают, что жена не подходящая блядь. Значит, надо брать, — усмехаясь произносит Кирилл.

— И ты женился на ней только из вредности?

— О, нет. Трахалась она на ура и голова никогда не болела.

— Ой, все, — пытаюсь с него слезть, но выходит это с трудом. Кирилл удерживает меня за бедра.

— Да ладно тебе, Кать, мы же начистоту говорим. Это мое прошлое, и я на него имею полное право.

— Конечно, имеешь. Только теперь я сомневаюсь в твоих умственных способностях. Она тебя еще поди и обобрала, да?

— Я не настолько туп, Катенька. У меня был брачный договор. Плюс в случае измены, она остается с голой жопой.

— Осталась, я так понимаю?

— Ну, конечно, отец постарался. Я только недавно узнал, что они до меня были любовниками. Он, так сказать, подтолкнул меня к скорейшему разводу своим трахом с моей женой, — ну, как потом не поверишь в сериалы, которые ругает каждый второй? Санта-Барбара, блин.

— Святой человек твой отец.

— Да вообще. Подумаешь, блядун, как и моя бывшая.

— Как бы он там не…блядовал, мне кажется, он все равно любит твою маму.

— О, так мне можно тоже гулять, если тебе кажется, что я тебя люблю?

— А ты уже любишь?

— А гулять уже