Здрасте, я — ваше счастье - Наталья Юнина

— Нет.

— Даже сейчас?

— Нет, — приподнимает голову с моей груди, переводя на меня взгляд. Запрещенный прием — смотреть на меня своими глазищами. Мозг, и без того плохо работающий в последнее время, вообще прекращает шевелить извилинами.

— Ну, подумай.

— Если честно, у меня думалка сейчас плохо работает.

— Если честно, у меня тоже. И все же.

— Разойдутся наши рабочие отношения?

— Нет, — усмехнувшись, произношу я. — Давай играть дальше в угадайку. Это даже забавно. Что может разойтись и уже разошлось?

— Блин, шов на моих джинсах? Я когда из окна упала порвала? — это просто уникум. — Что смешного?

— Да так. Твои ноги, Катя. Я имел в виду, что сегодня разойдутся твои ноги.

— Капец.

Она приподнимается и тянется за халатом, намереваясь встать.

— Ты что, обиделась? Кать, не дури.

— Не обиделась. Просто мне нужно в ванную.

— Прямо сейчас?

— Да.

— Зачем?

— А ты не догадываешься?

— У тебя что-то не так?

— Конечно, не так.

— Давай, посмотрю.

— Да, блин, Кирилл! — и стоит мне только попытаться развести ее ноги, Катя тут же пытается увернуться. — Я не это имела в виду.

— А что ты имела в виду?

— Мне не нравится это обсуждать.

— Почему?

— Потому что это…слишком. Ты реально собирался туда смотреть?

— Я там уже все видел. И даже побывал.

— Обязательно мне об этом напоминать сейчас?

— Ну, мало ли ты забыла.

— Забудешь тут. Дай встать, пожалуйста.

— Исключительно после ответа, что у тебя не так.

— А если я скажу, что у меня там кровавое побоище и все болит, ты что сделаешь? — надеюсь, это шутка, ибо я понятия не имею, что делать в таких случаях.

— Как минимум…подую на ранку и все пройдет, как в детстве.

— Давай еще обслюнявим подорожник и приложим к ранке, как в детстве. Чего уж мелочиться, — насмешливо произносит Катя.

— Давай. С помощью этого комбо все сразу пройдет.

— Ага и зарастет. Дурак, — немного отпускает, когда я понимаю, что Катя улыбается. — Нормально все у меня. Мне просто надо в душ. Неужели непонятно, что я… не очень сухая.

— Сделай мне скидку. У меня кровь от головы отлила в нижнее русло.

— Делаю. Можно я пойду?

— Кать, мне тоже надо в душ.

— У меня ванная маленькая.

— В тесноте, да не в обиде.

— Нет!

— Да.

— Кирилл!

— Слушай, у меня завтра день рождения. Уступи, а, белочка?

— День рождения?

— Да.

— У меня есть для тебя подарок.

— А я хочу свой. Обещаю ничем в тебя не тыкать. Просто мытье.

— Нет.

— Да.

* * *

Уломать Катю на совместный душ оказалось задачей со звездочкой. Ну, где наша не пропадала. Я не любитель совместных водных процедур, да и в целом интима в душе. Но о сексе и не думал. А вот о том, чтобы она не шарахалась голого меня, да и такую же себя в комплекте со мной, и закрепить, так сказать, знакомство тел — да.

Головой понимаю, что этой ночью Тюрин, скорее всего, подкинул мне еще больше проблем и надо бы заняться делами, пока не влип в реальную задницу. Но вместо этого я отключаю звук на телефоне и придумываю несуществующий день рождения. В пору набить на лбу татуировку с подходящей надписью: «долбоеб», но это потом. А пока я «именник», желающий провести день наедине с Катей.

Сам не понимаю, как «наедине» привело к тому, что мы оказались на катке, где прилично отбили себе задницы и не только. Оборжались на год вперед, а затем очутились в кинотеатре на последнем ряду.

Что там показывают — хрен знает. Я залипаю на том, как Катя облизывает мороженое. Чувство такое, что впал в юность. Залипательно так, что в штанах становится тесно. Приплыли.

— Хочешь? — вдруг произносит Катя, протягивая мороженое.

— Конечно, хочу. Не мороженое.

— Ну, это пока вам не светит, Кирилл Владимирович.

— Знаю, Екатерина Михайловна. Знаю.

— Но у меня есть для тебя подарок. Скоро получишь. А пока посмотри на экран. Там дядька сейчас всех потрошить будет.

— Потрошить?

— Ага. Я выбрала ужастик, если ты не заметил.

— Заметил, — уверенно вру я.

Уверен, что шутит, ведь название было какое-то поэтично бабское. Какой-то закат. То ли закат твоей любви, то ли...сука! Вздрагиваю, когда на экране вопит баба с перерезанными кишками. Багряный закат!

— Катя, твою мать!

— Зато я тебя отвлекла. Как в воду глядела, что сопливое кино нам бы сейчас не подошло. А это в самый раз.

— Мне на хрен не сдалось такое глядение в воду. Может, лучше приблизим подарок имениннику?

— Пренепременно. После кино. Смотрите внимательнее, Кирилл Владимирович. Я потом с вас все спрошу в конце.

Спросит она, ну-ну. Не знаю, какого подарка я от нее жду. Ясное дело, никакого секса не будет. Но ведь чего-то жду. Как ребенок.

Когда мы вновь оказываемся в Катиной квартире, она усаживает меня на диван и просит закрыть глаза. Спустя, по ощущениям, целую вечность, она появляется передо мной.

— Можешь открывать.

Катя кладет мне на ладонь бархатный мешочек. Открываю его и достаю часы. Дорогие. Фирменные. Точно не подделка. Только это...мои часы.

— Дорогие часы.

— Ага.

— Ты бы никогда не купила их за такие деньги. И это не подделка.

— Конечно, не купила бы, даже если бы стала женой миллионера. Что я дура, что ли, — тратить такие бабки на фигню, которую можно купить за пять косарей и никто не отличит от оригинала, — ай да, Катя. Забыл с кем имею дело.

— Да. Не дура. То ли дело я дурак, да?

— Ну, не надо столь самокритично. Просто…дурачок.

— Это мои часы.

— Да, твои. Я же тебе их подарила, значит, часы твои. Логично.

— Да, мои. Потому что они реально мои. Откуда ты их взяла?

— В цветочном павильоне, где ты их профукал, обменяв на ромашки. Отдала деньги за стоимость букета и потребовала вернуть часы.

— И просто так вернули?

— Я была убедительна. Кто, если не я?

— Действительно. Но есть загвоздка, Катерина Михайловна.