Доктор Варя. Еще одна жизнь попаданки. - Элен Скор

— Куда? Не одетая, не мытая!

— Ольга Николаевна, возьмите себя в руки! — я специально обратилась к ней так официально, это несколько привело ее в чувство.

— Да, да, я сейчас…

Ольга убежала, думаю, в сестринскую — переодеваться. Мы всегда держали там комплект сменной одежды.

Тем временем Зоя Павловна помогла мне надеть шапочку и хирургический балахон, на все это уходит меньше минуты.

Константина уже успели раздеть, он лежит на операционном столе, накрытый легкой простынкой. Костя в сознании, улыбается, но тут же кривится от боли.

— Варвара Ильинична, никогда не думал предстать перед вами в таком виде.

— Люблю беззащитных мужчин! — хищно улыбаюсь ему в тон. — Яков, начинаем!

Мой ассистент уже стоит возле головы больного, его пальцы ложатся на виски Константина и тот почти сразу засыпает.

Я, откинув салфетку, проверяю хирургические инструменты и только после этого начинаю первичную диагностику. Из санблока доноситься шум, через пару минут в операционную влетает Ольга.

— Костя! — кидается она к столу.

— Стоять!

От моего резкого окрика замерли все, даже санитарка в углу.

— Стой рядом и молчи! Будешь мешать, тебя выведут!

В глазах подруги мелькает испуг и непонимание, я еще никогда не говорила с ней таким тоном. Но сейчас мы на работе, перед нами пациент, поэтому не до сантиментов.

Видимо, что-то в моем взгляде и голосе на нее подействовало, она молча замерла рядом, и я смогла продолжить работу. Обнаружила три осколка, засевших в мягких тканях лопатки и руки со стороны спины.

— Ольга, ассистируй! Скальпель! Пинцет, тампон!

Один из осколков, самый крупный, громко звякнул о дно стального лотка, теперь нужно остановить кровотечение.

В этот момент я как никогда понимала полевых целителей, когда у них счет идет на секунды, чтобы заживить раны, тут уже не думаешь о красоте и шрамах. И все же я постаралась сделать все максимально аккуратно. Заживила первую рану.

Затем все повторилось.

— Скальпель! Пинцет. Тампон!

Снова металлический звон, еще один осколок отправляется в мусорный лоток. Остался последний.

Давно я не работала в таком авральном режиме! На всю операцию я потратила меньше получаса. Мы с Яковом закончили, а пока еще спящий Константин оказался в цепких руках Ольги.

Я сняла хламиду, вымыла руки и вышла из операционной. К моему удивлению, Михаил был еще тут.

— Как он?

— Жить будет.

Я прислонилась спиной к стене, немного помолчав, прислушиваясь к далеким взрывам, спросила:

— Как дела на фронте?

— Если ничего не сумеем сделать, часа через четыре японцы войдут в город.

— Что? — вскинулась я. — Почему вы до сих пор тут? Почему не летите туда?

— А смысл? Снарядов нет. Железную дорогу перекрыли маньчжуры, поезд из Владивостока не придет. А из Иркутска просто не успеет.

— Нужно эвакуировать госпиталь!

— Не получиться, — к нашему разговору присоединилась Зоя Павловна, дверь в предоперационную осталась открыта, и она все слышала. — В городе нет свободных подвод, а железная дорога… поезд уже ушел и другого не будет.

— Я говорил: нужны снаряды, а меня никто не слушал! — Михаил ударил кулаком в стену, а потом уперся в нее лбом.

— Послушайте, я видела на аэродроме целые кучи бочек.

— Что толку. Они пустые.

— Вот и замечательно!

Мне вспомнилось, как один из ветеранов Великой Отечественной войны рассказывал, что самым страшным было, когда немцы сбрасывали с самолетов дырявые железные боки из-под топлива. При падение эти бочки издавали очень громкий угрожающий звук, сложно было его вытерпеть. Казалось, шума и грохота больше чем от бомбы. Очень давит психически.

Я рассказала Михаилу, что нужно делать. В его глазах мелькнуло недоверие.

— Откуда вы это знаете?

— Слышала однажды от папеньки, как при перелете над тайгой с самолета случайно упала одна из бочек, — быстро нашлась я. — Хотя бы попробуйте!

Он кинул короткий взгляд в сторону операционной, я его тут же успокоила.

— Константин Иванович в надежных руках и пока ему ничто не угрожает.

Я сделала ударение на слове «пока».

Михаил подошел ко мне, положил ладони на плечи, слегка сжав.

— Варенька, обещайте мне, что если станет слишком опасно, вы возьмете Ольгу Николаевну и уйдете из города!

— Сделайте так, чтобы этого не случилось! — попросила я.

Он наклонился, поцеловал меня в лоб, после чего резко развернулся и ушел. Минут через двадцать я услышала шум моторов, самолеты взлетели.

В это время я уже была во второй операционной, как и думала, Карл Генрихович взял себе самого сложного больного. На операционном столе лежал молодой парнишка, вся его спина была испещрена ранами. Видно именно он принял весь удар на себя, до Константина долетело лишь малая часть осколков.

Я снова натянула стерильную хламиду и взяла в руки скальпель. Карлу Генриховичу ассистировал Олег, который на время оставил свою лабораторию, мне помогал Яков, ведь Ольга осталась с Константином.

Вместе дело у нас пошло намного быстрее. И хотя пациент успел потерять очень много крови, он должен выжить.

Спустя час мы вышли из операционной, Карл Генрихович покачнулся, я тут же взяла его под руку.

— Вам нужно поесть и отдохнуть.

— Не до отдыха сейчас, Варвара Ильинична, сами видите, что твориться!

Я проводила его в столовую, мне тоже не мешало бы подкрепиться.

С улицы раздался какой-то шум, я подошла к окну и выглянула.

— Что такое? — спросила у пробегавшей мимо санитарки.

— А вы не слыхали? По всему городу бидоны и бочки собирают, говорят, для секретного оружия. Что делается, что делается, — запричитала она и, подхватив юбки, побежала дальше.

Я с трудом скрыла довольную улыбку, работает мое психологическое оружие!

Наскоро пообедав, я уговорила Карла Генриховича прилечь в моем кабинете на кушетке, пригрозив, если он этого не сделает — усыплю. После встречи с бандитами, я осознала, каким грозным оружием является лекарская магия, всего-то нужно коснуться человека, а потом делай с ним что хочешь!

— А вдруг моя помощь потребуется? — упорствовал старый целитель.

— Если понадобиться, я вас разбужу. Будет лучше, если вы свалитесь от усталости и мне придется еще и вас лечить?

Оставив Карла Генриховича отдыхать, я прошлась по палатам, чтобы ни случилось, работу ведь никто не отменял. Правда, останавливалась возле кроватей только тех больных, которым моя помощь была