Доктор Варя. Еще одна жизнь попаданки. - Элен Скор

Выходя из палаты, столкнулась с Зоей Павловной, тащившей из столовой большие молочные бидоны.

— Давайте, помогу, — отобрала я у нее один из бидонов. — Куда их?

— К воротам, там телега стоит, — отдуваясь, стирая со лба пот, сказала она.

У ворот действительно стояла телега, нагруженная железными бочками, бидонами и даже ведрами. Возле телеги я с удивлением увидела Николая Черкасова.

— А вы разве не уехали? — вырвалось у меня.

Николай в двух словах рассказал, что они всем семейством еще вчера отбыли из Никольска, но он по дороге сбежал, оставив родителям записку, что возвращается назад, в город.

— Надоело бегать! Маменька до сих пор относиться ко мне как к маленькому ребенку, я не желаю прятаться за ее юбкой! Никольск — это мой город! Я помочь хочу!

Мимо нас, дребезжа металлическими бочками, проехала еще одна телега, пахнуло керосином. Помимо телег, в сторону аэродрома шли люди, каждый из них что-то нес: молочные бидоны, железные емкости, одна из бабулек тащила огромный медный таз. Весь город сплотился перед общей бедой.

— А гвозди зачем, — заглянула я в ведро, доверху набитом разной металлической мелочью.

— В бочки засыпаем, — с улыбкой поделился Николай, — при ударе о землю они словно картечь разлетаются. Одна из бочек на дом попала, так там даже крышу снесло!

Ну, да, физика: высота плюс скорость, получается большой бабах! Даже пустая бочка, скинутая с высоты, способна принести немало физического урона. А если ее еще начинить такой начинкой — действительно убойная штука!

— Ну, все, мне пора, — махнул рукой Николай, глянув на небо, откуда послышался далекий самолетный гул. — Наши возвращаются!

Наши! Сейчас, и военные, и все эти простые люди, которые стремятся внести свою посильную лепту, всех их объединяет одно единственное слово: наши! И в этом единстве наша сила!

Я вернулась в госпиталь, потому что могла помочь только тем, что хорошо умею делать.

— Готовим палаты! Ставим в операционные еще по одному столу! Иван, Яков, будете оперировать! Ольга и Олег ассистируют. Зоя Павловна готовьте инструменты. И где Старовойтов? Найдите его!

Все сразу завертелось, люди, словно только этого и ждали, им нужен был лидер, тот, кто скажет, что делать и сегодня таким лидером стала я.

Илью Ивановича так и не нашли, его не было ни в госпитале, ни дома, куда отправили одного из посыльных. Зато к нам присоединился целитель из городской больницы и его помощница. Дар у нее был слабый, но ассистировать вполне могла.

От рабочей суеты нас отвлек шум за окном, мимо пробежала ватага мальчишек с криками:

— Победа! Наши побеждают! Японцы бегут!

Мы переглянулись, на лицах показались робкие улыбки, единственная, кому было все равно, это Ольга. Подруга не отходила от кровати Константина, он уже пришел в себя и подбадривал ее шутками и комплементами.

А потом на дороге показалась первая телега, набитая сидящими на ней людьми. Телегу обогнал грузовичок, смешной, с деревянной кабиной. Машин в Никольске было мало, но они были. Местные, по бездорожью все больше предпочитали ездить по старинке — на лошадях.

Грузовик въехал в ворота, остановившись у крыльца госпиталя. Один из бортов откинулся, в кузове вповалку лежали раненые, крайний из них попытался приподняться, но со стоном рухнул обратно.

На крыльцо выскочили санитары с носилками.

— Работаем! — хлопнула я в ладоши. — Тяжелых в операционную, тех, кто может подождать — на перевязку!

Время слилось в единый поток лиц, ран, инструментов. Зоя Павловна уже дважды кормила нас прямо за операционным столом, не отрываясь от операции. Невиданная вольность, но сейчас это была производственная необходимость. У меня был медальон, помогавший черпать из него дополнительные силы, но остальные могли полагаться только на себя.

Время от времени приходилось отрываться и давать себе небольшой отдых. Спина ныла, ноги гудели, день давно сменился ночью, но мы не могли остановиться.

Вслед за машинами и телегами к госпиталю потянулись пешие, раненые бойцы, которые могли добраться на своих ногах. Кто-то шел, опираясь на палку, кто-то на плечо товарища.

Все палаты и коридоры были уже забиты, тогда Карл Генрихович предложил господину коменданту разместить тех, кого готовили к скорой выписке, прямо в комендатуре или распределить на постой жителям города. Так мы освободили еще несколько кроватей.

Горожане не остались в стороне, как и прошлый раз, они несли в госпиталь еду, одежду, одеяла. Где-то в этой круговерти я мельком видела лицо Михаила, но на стол положили очередного бойца, и я взялась за скальпель.

Ночь сменилась рассветом. Наступил день.

— Следующий, — хрипло не то сказала, не то прокаркала я.

— На ко вот, выпей, — Зоя Павловна сунула мне в рот торчащую из стакана соломинку.

Кисленькое и пахнет вкусно. Я сразу узнала особый сбор нашего Олега, он готовил его из сибирских трав, лимонника и меда. Если бы не этот отвар, мы бы уже давно свалились, все же он прирожденный аптекарь!

— Следующий! — уже чуть звонче повторила я.

— А нету, все! — сказала Зоя Павловна, забирая стакан.

Я словно вынырнула из многочасового транса и осмотрелась. У стены сидел Яков, бледный, осунувшийся. Рядом, прямо на полу, спали два лекаря из бригады Старовойтова. Ольги не было, я сама выпроводила ее еще ночью, велев идти отдыхать.

Я кое-как добрела до санблока, стянула с головы чепчик, одна из санитарок помогла мне развязать заляпанную кровью хламиду.

Держась за стену, вышла в коридор, покачнулась и тут же почувствовала, как меня подхватили сильные мужские руки, перед глазами возникло лицо Михаила, от него пахло кедром, потертой кожей, пылью и авиационным топливом.

— Мы справились? — я подняла руку, касаясь ладонью его щеки, чувствуя покалывание слегка отросшей щетины.

— Справились, — уголок его рта дрогнул в улыбке.

— Это хорошо… — мои глаза сами собой закрылись, я почувствовала, как меня еще сильнее прижали к своей груди, и провалилась в сон.

Проснулась, понимая, что лежу в своей кровати, окно прикрыто шторкой, но сквозь щель видно, что на улице светло. Глянула на часики, стрелка показывала на шестерку. Сколько же я проспала?

Прислушалась, с кухни доносился звон посуды. Накинув, халат, я вышла из спальни. Ольга суетилась возле стола.

— Проснулась? — глянув на меня, она снова принялась складывать мисочки и горшочки