Мужчина из ведьминых грез - Екатерина Полянская

некоторых зелий незаменимая. Я неделю билась, чтобы удержать неповторимый аромат тухлого мяса в одном углу и не позволить ему расползаться на весь подвал, а то от него другие травы вяли.

А едва справилась, местная Верховная попросила временно приютить волшебную мухоловку. Видите ли, она повадилась кусать невесту сына Верховной, а невеста родовитая, ее нельзя спугнуть.

Невеста в скором времени должна была стать женой, а мухоловка так и поселилась у меня навсегда. Прямо на прилавке. И кусала за пальцы тех, кто пытался торговаться или несправедливо оплачивал мои услуги.

Партнер Натана привез откуда-то поющий аконит.

Мама в попытке загладить вину подарила драконий глаз. Его в прорицательских смесях используют.

Так было положено начало коллекции… И выбора не осталось.

Узнав, что я решила специализироваться на редких и опасных растениях, Натан принялся время от времени пополнять мой подземный садик. Скоро пространство расширять придется.

Тоненьким ручейком полились заказы.

Столица постепенно принимала меня.

…Закончив с делами, Натан теперь заезжал за мной, и мы вместе возвращались домой.

Сегодня мы задержались. Я готовила срочный заказ, но жених вроде бы не скучал в ожидании. С мальчишеским упоением он разглядывал то тот, то этот экземпляр из подземного сада, покормил несколько хищников, сжег что-то в пламени орхидеи. И при этом все остальное время он по-прежнему уверял, что не интересуется магией. Есть дар у него и пусть себе будет.

Ну-ну, так я и поверила!

Впрочем, подозреваю, волшебная грань его личности знакома только мне.

– Подумай о том, чтобы нанять помощника, – посоветовал Натан, подошел ко мне и обнял за плечи.

Ведьмы не нанимают помощников, мы берем учениц.

Я к такому еще не готова. Или…

– Закончила. Можем ехать.

Но сначала долгий поцелуй, в котором растворилась половина усталости.

Взять с собой сбор, за ним на рассвете заедут к нам домой.

– Золт… Ой.

Кот после свадьбы Кресентов взбодрился, но его возраста это не отменяло, и большую часть времени он проводил на мягкой лежанке, специально для него устроенной на широком подоконнике. И сейчас он лежал там неподвижно и как-то неестественно, будто плюшевый, а над ним вспыхивали и гасли искры – фиолетовые с серебром.

– Золтер! – заверещала я на всю мастерскую, чувствуя предательскую влагу на глазах.

Натан удержал меня, не позволил схватить кота.

– Говорил же… тринадцатая… самая важная… – Не уверена, услышала я это или знакомый голос звучал исключительно в моей голове.

По щекам бежали ручьи слез.

Новую попытку схватить кота опять пресек Натан, заключив меня саму в кольцо объятий.

– Подожди плакать. Мне кажется, он не умирает.

А?!

Что тогда…

Я прикусила язык и затихла. В конце концов, эти двое меня еще ни разу не подводили. Попробую довериться им и сейчас.

Ждать, чтобы понять, что именно происходит с котом, пришлось до раннего утра. Натан попросил кучера отвезти заказ, а сам остался со мной. Мандрагора переживала едва ли не больше нас. Золтер больше не заговаривал и в последние часы вовсе никаких признаков жизни не подавал.

Когда за окном сделалось совсем светло, кота целиком окутала фиолетовая дымка с проблесками искр.

Попытка вспомнить, как умирают фамильяры, результатов не принесла. Мысли были в ступоре.

– Мяу! – послышалось звонкое из дымки.

– Ну вот, а ты боялась. – Натан решил, что можно дать мне свободу.

Дымка распалась.

На подоконнике сидел молодой котик, еще не крупный, не заматеревший, и морда не такая вредная, как я привыкла видеть у Золтера.

– Ты что, вечный? – вырвалось у меня.

– Если никто не прибьет.

Слов не было, и с эмоциями я пока не определилась.

Наследие, пожалуй, самое правильное определение для этого кота.

– Не волнуйся, все накопленные знания сохранились, я их еще правнукам твоим передам, – заверил Золтер и потрогал лапой штору.

– И они будут гордиться таким фамильяром.

Несомненно, будут. Я же с прискорбием осознала, что прощу любые шалости этим невинным желтым глазам.

– Ну, это само собой, – муркнул кот, перебираясь ко мне на руки, а оттуда – на плечи к Натану.

Кажется, мы готовы ехать домой.