Просто ещё один летний побег - Эрин Бренском

Я смеюсь и качаю головой. Уилби — буквально главный герой истории, и я его обожаю.

Он расстёгивает первый чехол и показывает полностью чёрный костюм, строгий и приталенный, с аккуратно уложенной внутри светло-розовой рубашкой. Она настолько бледная, что почти белая.

Кэл просто таращится.

— Твою мать. Вот это да.

Уилби отвешивает поклон, а затем открывает второй чехол. У меня перехватывает дыхание.

Это брючный костюм того же оттенка, что и рубашка Кэла. Четкие линии, идеальный крой. И он безошибочно женственный, мягкий, но при этом выразительный. Уилби знает, что я всегда любила розовый, но последние несколько лет в офисе старалась сдерживаться. Мне всегда хотелось, чтобы люди воспринимали меня серьёзно. А теперь? Я могу носить всё, что чёрт возьми захочу. Ещё бы.

Я улыбаюсь, потому что это была моя мечта. Войти в комнату, полную людей, которые меня недооценивали, в розовом, как в короне. Как в заявлении и напоминании о том, что мягкость и сила — не противоположности.

Костюм ощущается как огромное, элегантное «пошли вы» тем старым мегерам, которые шептались и ухмылялись за моей спиной. Тем, кто желал мне провала и называл «милочкой», когда я только начинала. Тем, кто был уверен, что я не дотяну до этого дня. Я читала отчёты и пересланные письма. Я знаю, что говорилось ранее. Я отложила те мысли в долгий ящик. Но я ничего не забыла.

Я справилась. Я здесь, и сегодня первый день, когда я управляю семейным бизнесом, который заслужила.

Я провожу пальцами по ткани и смотрю на Уилби.

— Он идеален.

Он кивает, взволнованный.

— Я знал, что тебе понравится!

— Блядь, ты получишь прибавку.

Я качаю головой, думая о том, что я не заслуживаю такого человека, как Уилби.

Он смеётся.

— Ты всегда так говоришь. Просто знай, что иногда я и сам себе делаю подарки. Например, этот костюм.

— В этом костюме я выгляжу так, будто собрался захватить корпорацию или дать показания в суде, — говорит Кэл.

Уилби хлопает его по плечу.

— И то, и другое может случиться. День только начался. Ладно. Ваша машина будет через двадцать минут.

Я смеюсь и беру свой костюм, что кажется мне своего рода кармой. Сегодня не просто очередной день. Это мой день, и я готова забрать своё.

Мы с Уилби и Кэлом едем в офис. В машине нас ждёт подставка с кофе, и я так благодарна, что готова расплакаться. Сегодня мне понадобится весь кофе.

Мы подъезжаем к зданию. Мне кажется, следовало попросить Кэла сделать моё фото, будто это мой первый день в школе. По-моему, я никогда раньше не обращала внимания на то, как выглядит наше здание, до сегодняшнего дня. Мне кажется, я вижу его глазами Кэла. Огромное, стекло и сталь уходят прямо в небо.

Кэл наклоняется ко мне, его голос звучит тихо и с лёгкой дразнящей ноткой.

— Ты тоже владеешь этим зданием?

— Нет. Но компания владеет, — шепчу в ответ, смеясь.

Он сжимает мою руку, и меня начинает пробирать сильная нервная дрожь.

Мы выходим из машины. Репортеры уже ждут, делают снимки и выкрикивают вопросы. Я забыла подготовить Кэла, но он держится непринуждённо. Он выходит первым, прикрывая меня, протягивает руку и притягивает к себе, защищая. Кажется, я бы и не смогла его подготовить, потому что мне кажется, что он уже на два шага опережает меня в моём же успокоении.

Когда мы идём к зданию, головы поворачиваются, а разговоры смолкают. Моя рука уверенно лежит в его руке, и я чувствую тот самый момент, когда окружающие начинают воспринимать нас как единое целое. Я бросаю взгляд на наше отражение в стеклянном фасаде здания. Чёрт побери, мы выглядим как влиятельная пара.

Уилби семенит сзади на почтительном расстоянии. Когда мы доходим до лифтов, он наклоняется ко мне.

— Вы двое выглядите потрясающе.

— Нам помогали, — шепчет в ответ Кэл, наклонившись.

Уилби ухмыляется.

— У меня действительно хороший вкус в костюмах.

— Спасибо, — говорим мы одновременно. — Да, это так.

Поездка на лифте проходит в тишине и быстро. Когда двери открываются, атмосфера резко меняется. Этаж гудит от власти и тестостерона — того самого, что я всегда терпеть не могла. Я всегда хотела привлекать в финансы больше женщин и показывать им, что они тоже могут это делать. Я выступала за расширение возможностей для женщин. Раньше все мои идеи зарубали на корню. Теперь? Я чертовски постараюсь, чтобы это воплотилось в жизнь. Когда я закончу, здесь, пожалуй, всё будет в розовых тонах. Я улыбаюсь мысли.

Моя мать стоит у входа в холл в окружении небольшой группы пожилых мужчин. Она нас ещё не видела, но я замечаю, как она качает головой, поджав губы, явно чем-то недовольная. Один из мужчин за её плечом замечает нас и смотрит в нашу сторону. Затем поворачивается другой. Глаза обоих расширяются от удивления. Мать продолжает говорить, и я слышу, как она упоминает о необходимости заставить совет директоров проголосовать за что-то.

Её голос затихает, когда она поворачивается. Её взгляд скользит по нам, оценивая каждую деталь нашей одежды, нашу уверенную осанку и всё ещё соединенные руки. Мы выглядим чертовски безупречно. И неудержимо.

Я не видела маму и не разговаривала с ней со дня моей свадьбы с Тайлером, когда всё полетело к чертям. Она так и не вышла на связь, а я не стала утруждать себя. Говорить было особо не о чем — разговор всё равно закончился бы кровопролитием. С меня хватит её выходок.

Она не здоровается и не обнимает меня. Не просит познакомить с моим мужем. Она даже не пытается притворяться перед людьми, стоящими вокруг нас.

Я пытаюсь представить, что Карли ведёт себя подобным образом, и у меня просто не получается. Одно сравнение заставляет меня стиснуть зубы.

— Вижу, ты по-прежнему доставляешь проблемы, Сильви, — холодно бросает мать, переводя взгляд