Когда ты проснешься… - Андрей Эмдин

— Посмотри! — каким-то чужим голосом кричу я Оле.

Девушка поднимает на меня заплаканное лицо и, ничего не сказав, чудом сохраняя равновесие, встает во весь рост и смотрит, как море поглощает остатки огромного, казавшегося непотопляемым, круизного лайнера компании «Неслучайная Встреча».

Она стоит ко мне спиной и с ужасом наблюдает за гибелью виртуального мира. А я смотрю на дрожащие плечи, которые Оля обхватила руками, спасаясь от пронизывающего холода. Смотрю на скомкавшиеся, ставшие грязно-серыми локоны, бьющиеся на ветру холодными мокрыми прядями. Игрок F-73341. Набор ничего не значащих цифр, ставших для меня всем миром. Невинная жертва учиненной моими руками катастрофы, навсегда изменившей виртуальные вселенные службы знакомств. Жертва ночных кошмаров, от которых невозможно проснуться, просто ущипнув себя. Она сейчас здесь. Протяну руку — и коснусь нежной израненной кожи. Но чтобы по-настоящему оказаться рядом, мне нужно совершить над собой самое ужасное насилие из всех, которые я только мог вообразить. Мне нужно совершить то, за что я скорее всего никогда себя не прощу. Мне нужно…

— Я люблю тебя! — выкрикиваю я в сторону стоящей ко мне спиной девушки.

— Что ты сказал? — спрашивает Оля, оборачиваясь.

И в этот момент, в два прыжка преодолев разделявшее нас расстояние, я с силой выталкиваю ее за борт.

Я не рассчитал мощность броска — показавшееся совершенно невесомым тело девушки исчезает так быстро, что я, не удержавшись, падаю на резиновое дно. В следующую секунду пространство за бортом прорезает тонкий душераздирающий крик. В глазах темнеет от невыносимой боли, но я все-таки поднимаюсь на коленях и смотрю в ту сторону, куда упала девушка.

Вышедшая за пределы обозначенного игрой островка безопасности и подхваченная бурным водным потоком, Оля стремительно уносится в сторону тонущего корабля. В какой-то момент ей удается совладать с течением. Сил ее маленького, изможденного катастрофой тела не хватает, однако Оле удается развернуться ко мне лицом, и я вдруг ясно вижу ее огромные серые, как окружающее беснующееся море, глаза. В них нет ужаса. Сквозь разделявшие нас несколько метров в глазах увлекаемой непреодолимым течением девушки читается самое страшное, что только может один человек передать другому взглядом.

Разочарование.

Я смотрю, как светлая, все уменьшающаяся, едва различимая точка, приблизившись к кораблю, скрывается в кипящей вокруг тонущего судна воде. Глаза заливают слезы, смешиваются с дождем и растворяются в бьющих отовсюду фонтанах водяных брызг. Я кусаю губы, чувствую во рту солоноватый вкус крови, но все равно продолжаю смотреть, ожидая, что вот-вот упаду за борт лодки, не справившись с обрушившейся на меня горечью.

В последний момент, когда я уже чувствую, что вот-вот потеряю сознание, в голове раздается спасительный голос системы:

— Зафиксировано этическое нарушение третьего уровня. Прекращение игры.

И мир вокруг темнеет.

21

— Саша! Александр! — Темноту прорезают взволнованные крики техника, а я все никак не могу открыть глаза. Тело сводит. Сдерживаемые до последнего в виртуальном мире эмоции толчками вырываются наружу. Закрываю лицо руками, чувствую соскользнувший с головы трансивер и содрогаюсь, накрываемый неудержимой волной рыданий. Вою нечеловеческим голосом, выпуская из себя, будто из распрямившейся пружины, всю накопившуюся горечь. Перед закрытыми глазами, точно зацикленное в бесконечном повторе видео, прокручивается исчезающая за бортом Оля, ее отчаянный крик, в котором смешиваются неожиданность и ужас. И этот последний взгляд, которым она выстреливает, перед тем как навсегда исчезнуть в пучине. Взгляд грустных серых глаз, полный холодного, жалящего, как клинок, разочарования.

— Я даже не представляю, через что тебе пришлось пройти, — тепло говорит техник, когда я, немного придя в себя, сижу с ним за столом. — И не хочу представлять.

Киваю и делаю глоток приготовленного Анатолием чая. Судорога, сжимавшая горло цепкими холодными пальцами, чуть отступает перед обжигающим теплом.

— Саш, я хорошо помню твой первый выход из погружения. Не каждый день вытаскиваю асистемщиков, — смеется техник, желая разрядить обстановку. — Мы тогда попрощались, думая, что больше никогда не увидимся. Но позже я снова услышал о тебе, когда узнал, кто придумал трагический сценарий с новым игровым миром «Лайнер». И знаешь что? Я тебя возненавидел.

Поднимаю на техника удивленный взгляд. Он немного осекается от своей прямоты, но все-таки поясняет:

— Несколько лет назад у меня погибла жена. Утонула. Поехала с коллегами кататься на катере, что-то произошло… — Техник шумно сглатывает, ненадолго замолкает с закрытыми глазами и продолжает: — И она не вернулась. Видит бог, лучше тебе не знать, что я тогда пережил. Время сделало свое дело — боль притупилась. Но когда выныривающие игроки вдруг стали наперебой с восторгом рассказывать о том, как их виртуальный корабль ни с того ни с сего начал тонуть, я чуть не лишился рассудка. Игроки переживали крушение, боролись за виртуальную жизнь, иногда тонули сами, но каждый из них рассказывал о моей самой страшной жизненной трагедии с… восторгом! А потом я узнал, что этот сценарий — твоих рук дело. Виталий мне об этом рассказал немногим позднее того, как отправил меня сюда, в Питер. И я благодарю судьбу за то, что получил эту информацию, будучи в другом городе, иначе, клянусь, разыскал бы этого молодого архитектора, чтобы свести с ним счеты.

Я в ужасе слушаю пожилого техника. Так вот, оказывается, какими последствиями для него обернулась моя ночная авантюра. Что стоило этому убитому горем человеку перерезать мне горло или стянуть трансивер, пока я находился в погружении, тем самым спровоцировав асистемный выход…

— Но когда я узнал, через что тебе предстоит пройти, — вдруг меняет интонацию Анатолий, — я испытал совсем другие чувства. Думаешь, облегчение? Нет! Я проникся к тебе бесконечным сочувствием. Моя жена погибла трагически — это воля злого, беспощадного, но все же несчастного случая. Тебе же предстояло убить любимую женщину собственными руками. Да, в виртуальности, не наяву, но человеческий мозг не отличает иллюзию от реальности, тело реагирует на события точно так, как если бы все происходило на самом деле. Так что то, что ты испытал, с точки зрения физиологии было совершенно реальным. Поэтому, парень… Я очень тебе сочувствую.

Техник под конец снижает голос, переходя на шепот, и в какой-то момент мне кажется, что он сейчас меня по-отечески обнимет. Но Анатолий просто кладет теплую руку мне на плечо, и я смотрю в его голубые, чуть увлажнившиеся, не по годам молодые глаза.

— Анатолий, я благодарен вам за сочувствие. И за то, что вы нашли в себе силы справиться с ненавистью. Но сейчас нам с вами