Пари на императора драконов - Мария Павловна Лунёва

— Первой полюбила не ведьма, Юниль, — шепнул он, склонившись. — И нет, они не истинные. Были на тот момент не истинными. Но влюбился он... а ей... А ей пришлось ответить взаимностью. Всё работает на две стороны, и если чувства сильны, то зверь отступает и принимает выбор человека. Но только если любовь сильнее магического зова.

Я слушала его, но всё равно ничего не понимала. Всегда считала, что... нет... Это ведьма делает выбор, и если мужчина ей любим, то она пробуждает в его душе ответный огонь. Только так... Но...

— Ты, — выдохнула я. — Что ты сделал?

— Ты слышишь мои эмоции, они становятся частью тебя, — шептал он, вгоняя меня в смущение. — Чем сильнее люблю я, тем сложнее устоять тебе. Я заражаю тебя своими чувствами, Юниль Вагни, тёмная ты ведьма, и ничего ты с этим поделать не сможешь.

Открыв рот, я отстранилась и, повернувшись, уставилась на него. Ну проходимец...

— Что? — он приподнял тёмную бровь. — Я не могу заставить себя не любить, — его улыбка стала проказливой. — Ты сама поддалась мне. Сама. Я здесь ни при чём.

И взгляд его вдруг сделался невинным.

— Льюис Тёмный, да как ты мог! — выдохнула, желая залепить ему пощёчину, да только не помогло бы. — Немедленно...

Я хлопнула ртом, не зная, что ему приказать. Да как так-то?

Он вдруг расхохотался.

— Я уже сказал — не могу взять и перестать любить. Так что втягивайся, Юниль, ответные чувства — это как-то поинтереснее будет. Я ведь сказал — не отступлюсь.

— Нет! — покачала головой. — Не будет по-твоему! Я это, — ткнула пальцем в свою грудь, — изведу. Как услышала, так и оглохну! Ясно тебе?

Льюис лишь усмехнулся.

— Поехали в замок, ты испытываешь боль, — развернув лошадь, он направил её в долину.

Глава 71

Мы возвращались. Я покусывала губы, пытаясь осознать, что же произошло. Льюис... Эта чешуйчатая лисья морда заразила меня своими чувствами. Я даже сейчас ощущала восторг в его душе. Да что там... Триумф!

Положил на лопатки ведьму.

Но как такое вообще могло получиться? Почему мне никто никогда об этом не говорил? Дядя Дьярви! Да как он мог смолчать?

Но мы ведь никогда о подобном и не говорили.

Да его любимая жена — ведьма. Светлая, правда, но это не мешало ей жить. Целительница. Она обожала маленьких дриков, что обитали в горах в ее землях.

И дядюшке ее отдали как трофей вместе с замком, принадлежавшим феру волков.

Это не был зов истинной любви. Да и сами они никогда не признавались, как же так вышло, что между ними столь сильные чувства.

Я всегда... Всегда! Думала, что она привязала его к себе своей любовью. Что полюбила своего договорного мужа. Да и куда ей было деваться, ее буквально вынудили идти в храм.

И сопротивляться дядюшка Дьярви не мог — приказ императора. Его, гордого генерала, ставили на место, потому как присягнул в верности своему другу Айдану Свирепому.

Но брак обернулся счастьем для двоих.

Он обожал жену. На руках ее носил. Да сколько я себя помнила, в его глазах была любовь. Всегда.

И выходит — это его чувство... Изначально его!

— Почему мне никто никогда не говорил об... — пробормотала и запнулась, чувствуя, что не могу до конца сформировать свою мысль.

— Что ты можешь услышать любовь истинного? — уточнил Льюис, и я кивнула.

— Потому что всегда было известно, кто он... тот самый истинный. Я сразу привязался к тебе. Сначала думал, что просто пожалел девочку, что росла в бедном домишке без отца. Ты была такой непоседливой, смышлёной, чуточку вредной и непослушной... Ведьмочкой, одним словом. Но вскоре проснулся инстинкт защитника... Я был готов убивать за тебя, Юниль, — шепнул он, скользнув губами по моей щеке, — был готов на все ради тебя. Когда ты бежала, я потом покрывался от мысли, что упадешь и разобьешь коленку. Когда плакала, у меня душа немела. Девочка с родными светлыми глазами. Я знал, что когда ты вырастешь, проснутся и иные чувства. Просто знал, что однажды увижу тебя повзрослевшей и влюблюсь.

Я слушала его внимательно, вспоминая прошлое. Он действительно нянчился со мной словно нянька. Таскал на руках, потакал всем капризам. В какой-то момент даже стал ближе дядюшки Руни. Но потом они уехали...

— У тебя было много женщин, Льюис?

— Я уже говорил, никто не расскажет тебе ничего, — он улыбнулся и потерся щекой о мою щеку. — Моя душа осталась с тобой. Желание обладать женщинами угасло, стоило мне понять, кто ты есть. Зачем мне другие, если нужно подождать? Мне все стали просто неинтересны. А ради удовлетворения, пусть будет, «мужских позывов»... то я способен усмирять их. Ты выросла, и я, наконец, увидел в тебе свою единственную.

Кажется, я краснела. Он же прикасался ко мне, забыв о всяких приличиях. Его губы ласкали мое лицо настолько, насколько он мог себе это позволить, в какой-то момент они замерли в уголке моего рта.

— Льюис, ты забываешься... — выдохнула.

— Нет, я позволяю себе лишь малую часть от того, чего хотел бы. Но ты сама виновата, Юниль, зачем было смотреть на Олсена, улыбаться ему и позволять прикасаться к себе? Я ведь и правда готов его убить. Еще немного, и мое терпение даст трещину. Оказывается, я до безумия ревнив, Юниль. Ревнив!

Дернувшись, я отстранилась, оставляя его за спиной.

Конь нервно дернулся, но Льюис крепко держал поводья.

Я всматривалась вперед, очень желая сейчас оказаться в своей комнате за закрытыми дверями.

Сердце стучало, словно пташка, попавшая в силки.

Мне не хватало опыта, холодности, чтобы поставить этого мужчину на место.

Хуже всего, что и злость на него исчезла.

Я ловила собственные мысли, пытаясь найти тему, которая была бы безопасна сейчас.

Его огромное тело прижималось ко мне. Я сидела на его бедрах и не могла не чувствовать, что дракон явно желает не только разговоры вести.

Но хуже всего было то, что я ощущала в груди. Эмоций стало больше.

Надежда, восторг, обожание... Зажмурившись, я прикусила нижнюю губу.

— То есть папа и мама знали, что я... — произнесла, вспомнив, что же меня задело в его словах.

— Всегда, — Льюис