Лекарка поневоле и 25 плохих примет - Ульяна Муратова

Видимо, не взяли с собой зонтик. Третьему и вовсе пришлось идти по тропинке вокруг дома, и я мысленно пожелала ему намокнуть до нитки. Впрочем, злорадства поубавилось, когда я вспомнила, что мне сейчас самой идти и показывать им могилу безымянного блейза.

— Собственно, мы по делу. Хлебните-ка, — он протянул мне знакомый флакон, и я опрокинула его в себя, злясь на судьбу.

Ничего полезного в подобных зельях не было, а если принимать их слишком часто, то можно словить приступ острого бреда или паранойю. А я — самодостаточная женщина, бредить и параноить прекрасно могу и без чьей-либо помощи, мне в этом плане стимуляторы не требуются, всё и так от природы простимулировано.

Я хотела отдать флакон старшему особисту, но тут Гвал шагнул вперёд, беспардонно ухватил меня за локоть и притянул к себе:

— У нас есть к вам вопросы, госпожа целительница.

Сама не знаю, как выпустила Шельму из внимания, но в этот момент она вдруг маленькой пятнистой молнией рванула из-под стола и вцепилась в брючину обидчика.

— Шельма, фу! — заорала я, и каким-то чудом она послушалась.

Замерла возле моих ног — шерсть дыбом, пасть оскалена, уши прижаты к голове, а тяжёлый хвост отбивает по полу ритм несостоявшегося боя — бум, бум, бум. Я демонстративно вырвала свой локоть из хватки Гвала и прошипела ему в лицо:

— Не смейте меня трогать! Что вы вообще себе позволяете?

Наклонившись, подхватила кису на руки, и та тут же принялась с мявканьем жаловаться на то, что ей не разрешили подрать нахального белобрысого особиста.

— Вот такие они невоспитанные, руки распускают, — согласилась с ней негромко, но так, чтобы эти самые они услышали.

Заперла Шельму в спальне и вернулась к незваным гостям, держась подчёркнуто на расстоянии.

— Вы пришли меня за руки хватать, или у вас всё же есть достойная причина для визита? — строго спросила у старшего.

Он ни капли не смутился и даже улыбнулся, словно показывая, что ничего особенного не произошло.

— Расскажите, ваш покойный пациент не доставил хлопот?

— Доставил, — честно ответила ему. — Мне пришлось копать огромную яму и хоронить труп. Две ночи копала, все руки в мозолях, — показала им ладони и посмотрела с упрёком.

— А чего деревенских не попросили? — встрял Гвал.

— Так вы же запретили мне кому-либо рассказывать о произошедшем. Как бы я объяснила наличие трупа у себя дома? Нет, мне плохая репутация не нужна. Совесть моя чиста, как лекарка для спасения пациента я сделала всё возможное, остальное — ваша злонамеренная воля.

— Чего это «злонамеренная»? Мы вообще-то за безопасность страны радеем, — оскорбился Гвал, но старший его одёрнул:

— Оставь, эти целители вечно словно под чужой луной родились. Покажите, где вы похоронили тело.

Я накинула куртку, натянула капюшон и надела старые Ланины сапоги, надеясь, что сильно ноги не промочу. Напрасно, кстати. Дождь снаружи лил такой, что я мгновенно промокла насквозь, а в сапоги натекло по ногам. Волосы облепили лицо, по спине катились струйки, а одежда стала неимоверно тяжёлой и холодной.

Мстительное удовольствие доставляло лишь то, что особистам приходилось куда хуже, они даже подняли огненный магический купол, но тот не был предназначен для защиты от таких потоков воды, и его нещадно заливало. Дождь с яростным шипением нападал на пылающий щит, и вскоре обе фигуры заволокло паром. Третий особист шароблудился где-то на участке или торчал на крыше.

Я нарочно не торопилась. Медленно дошла до сарая, взяла там фонарь и лопату, затем неторопливым прогулочным шагом направилась к дереву. Посаженные мною цветочки выглядели довольно уныло, зато место захоронения всё же угадывалось. Я воткнула лопату в сырую землю и сказала:

— Труп закопан тут. Вы можете удостовериться сами. Только будьте терпеливы, когда я закончила рыть яму, она была мне по самую макушку.

К одиноко стоящей лопате никто кидаться не стал, драки за право эксгумировать блохастого волка-блейза не случилось. А жаль! Особисты осмотрели место, заглянули между корнями дерева и обошли его по кругу.

— Почему тут?

— А где ещё? Красивое место, подходящее. И не пришлось слишком долго тащить труп. Это, кстати, очень сложно оказалось. Он хоть и костлявый, но жутко тяжёлый. Еле доволокла досюда.

Мои слова звучали уверенно и убедительно, и даже волнения почему-то не было. Где-то за мокрой пеленой ливня скрывался Эрер и держал особистов на прицеле, в это я верила на все сто сорок шесть процентов, а потому не боялась ничего. Изнутри грела убеждённость, что он не позволит случиться чему-то плохому. Наверное, именно поэтому я набралась храбрости и с вызовом спросила у Гвала:

— Ну так что, будете копать или вы горазды только грозить беззащитным женщинам насилием?

— О чём это она? — обернулся к нему старший, а сам бледноликий особист недовольно сжал челюсти, отчётливо порозовев.

Уши так и вовсе заалели, будто его за них оттрепали.

— О том, что ваш напарник припёр меня к стене, глумливо разглядывал, дышал на меня смрадным дыханием, домогался, а когда я возмутилась и назвала это насилием, пригрозил показать разницу между его действиями и настоящим насилием. Это было настолько мерзко, что меня едва не вырвало. Я понимаю, что он не виноват в том, что некрасив и плохо пахнет, но у меня вся эта ситуация вызвала сильнейшее отвращение.

Старший посмотрел на Гвала с явным неодобрением, а я упивалась маленькой местью. Вот так-то! Нечего прижимать к стенам беззащитных лекарок!

Рыть могилу под дождём никто из троицы так и не стал. Удивительно, но факт. Ещё раз подробно расспросили о произошедшем, но я умудрилась выкрутиться, осторожно подбирая слова и выражения. Отвечая, порой кидала презрительные взгляды на Гвала, и в какой-то момент он не выдержал и отошёл в сторону. Надеюсь, у него там случились преждевременные роды совести.

Я же в этот момент в красках описывала и сложности могилокопания, и тяготы труповолочения, и трудности никомунерассказывания.

Старший кивнул, а затем задал по-настоящему опасный вопрос:

— Больше ничего необычного не случалось?

Моим первым порывом было выложить ему всё о том, как я спасла Эрера, и я едва сдержалась.

— Шельма команду новую выучила, — сдавленно выговорила, борясь с собой и стуча зубами от холода и стресса. — Пациенты попадаются хорошие. Благодарные. Это ли не необычное?

— А что-то ещё?

— Могилу