Злодейка против попаданки - Екатерина Вострова

— Но, — его тон стал серьёзнее, — я наследник Дарвилей. У меня есть определённые обязательства перед Вейлами. — Он посмотрел на дверь. — Если Эвелин нас тут застукает — это будет плохо. Очень плохо.

Какие к черту обязательства? Разве он не должен сейчас желать меня больше всего на свете? За что я отвалила огромную кучу денег?!

— Понимаешь, — Люциан продолжил мягче, почти извиняясь, — если бы обстоятельства были другими… если бы не грядущая помолвка с Вейлами… — Он замолчал, оставив фразу незаконченной.

«Вейлы…» — я застыла. Так его беспокоят только они? Только семья Вейлов? Не Эвелин как девушка, а именно ее семья. Значит, проблема не во мне, проблема в них».

Надежда вспыхнула в груди: «А что, если…»

— Тогда, — прошептала я, наклоняясь ближе, — что, если Эвелин… что, если она не Вейл?

Люциан нахмурился:

— Что ты имеешь в виду?

Рассказать? Или не стоит.

В книге всю эту историю раскопал Крис Корвин. Он же и слил её в сеть. Не всё, конечно, только верхушку айсберга касающуюся родственных связей. Но из сюжета я знала детали.

Валентайн Вейл около двух десятков лет назад по своей собственной вине попал в аварию. Он был пьян, и из-за него погибла семейная пара, их маленькая дочь получила серьёзные травмы. А его собственная малолетняя дочь… погибла.

И чтобы скрыть, что Валентайн вообще был на месте аварии, Вейлы нашли козла отпущения, забрали чужую девочку вместо своей, а погибшую семью кремировали вместе с родным ребёнком. Замели следы, так сказать.

Я внимательно посмотрела на красивое лицо Дарвиля.

Если я расскажу всё ему то, что он сделает? Захочет скрыть эту историю? Или поможет Вейлам провернуть все так, что вообще нельзя будет ничего доказать? В конце концов, Дарвили и Вейлы — союзники. Бизнес-партнёры. Ему невыгодно разрушать репутацию будущих родственников…

В книге для Вейлов репутация была всем. Чтобы не допустить падения акций компании, после того как всплыло то, что Эвелин не их родная дочь, чтобы никто не стал копать дальше о том, куда делись настоящие родители, Вейлы решили разыграть жертв в глазах окружающих.

Они заявили, что их обманули. Что им нарочно подсунули чужую девочку вместо своей. Мол, из-за травм лица, долгого пребывания в больнице и диагноза «амнезия» они не смогли узнать своего ребёнка. И вообще свалили всё на Эвелин. Что это она сама пролезла к ним в семью, чтобы завладеть наследством.

От волнения в горле поднялась горечь. Голословные обвинения тут не помогут, нужны документы, старые выписки из больницы, к которым у меня нет доступа. Сама я в любом случае ничего не смогу. А местный Крис, в отличие от книжного, какой-то тюфяк и размазня! Даже мстить Эвелин боится!

Рассказать все сейчас риск. Но… а что мне терять?

Если он будет моей стороне… мы сможем уничтожить Эвелин. И Люциан будет свободен. Свободен для меня!

Я сделала глубокий вдох. Всё или ничего! Если он мне поверит… Эвелин конец.

— Я имею в виду, — произнесла я медленно, внимательно наблюдая за его реакцией, — что Эвелин Вейл… не настоящая дочь семьи Вейлов.

Люциан замер, его глаза расширились. Он словно пытался понять, шучу я или нет.

— Что? — наконец прошептал он. Голос был тихим и осторожным. — Повтори.

— Она самозванка, — я наклонилась ближе, понижая голос до шёпота. Мои руки дрожали, но я заставила себя смотреть ему прямо в глаза. — И я могу это доказать.

Эвелин Вейл

Первой парой в понедельник была микроэкономика, но вместо того, чтобы слушать лекцию о кривых спроса и предложения, я сидела, уткнувшись в экран телефона под прикрытием открытого учебника, и листала объявления о скупке люксовых вещей.

«Дизайнерская сумка, оригинал, документы: пятнадцать тысяч. Ювелирный браслет: восемь тысяч. Винтажная классика…»

Выходные пролетели как в тумане.

Суббота растворилась далеко за полночь. Крис хотел проводить меня до самого дома, но я запретила. Это было бы слишком рискованно, если кто-то увидит, начнутся вопросы, а у меня не было сил на оправдания. Он не спорил, только вызвал служебную машину клуба и провел до чёрного хода, подальше от основного крыльца, где всё ещё толпились гости. Я до сих пор помнила прикосновение его пальцев к моей руке перед прощанием, его низкий голос у самого уха: «Я напишу завтра».

Родителям соврать оказалось довольно легко: мол, ушла раньше Люциана, живот прихватило, а он остался общаться со знакомыми семьями, наводить связи, как положено наследнику. Они, кажется, поверили. Почему бы и нет?

В воскресенье я методично избавлялась от вещей. Три сумки, два браслета, часы: почти тридцать тысяч наличными. А сегодня утром я привезла в академию ещё целую партию, спрятав её в спортивной сумке в личном шкафчике.

Даже если после того «шоу», которое я устроила в субботу мне и удастся избежать проблем с родителями, при расставании с Люцианом, запасной план всё равно должен быть готов.

Я обвела взглядом объявления на экране. Ещё пять-шесть вещей, и хватит на пару месяцев аренды квартиры.

Резкий звонок с пары заставил меня вздрогнуть и поспешно убрать телефон. Студенты вокруг зашумели, начали собирать вещи, толпиться у выхода. Я медленно закрыла учебник, аккуратно сложила ручку в пенал, пытаясь выглядеть так, будто и правда всю пару внимательно слушала лекцию.

И тут к моей парте подошёл Люциан. Я подняла взгляд и тут же изобразила милую улыбку примерной девушки и заботливой невесты, которая рада видеть своего жениха.

— Привет, — произнесла я мягко.

Он улыбнулся в ответ, но что-то в этой улыбке было не так. Она казалась слишком широкой, слишком… самодовольной? Будто он знал что-то, чего не знала я.

— Привет, Эвелин, — он наклонился, оперившись руками о мою парту. — Хорошо выглядишь. Видимо, за выходные успела отдохнуть?

Укол был легким, но ощутимым.

— Спасибо, — я не повелась на провокацию. — Ты тоже.

— Жаль только, что ты ушла, не предупредив, — продолжил он, выпрямляясь. — Хорошо хоть Лили рассказала, что тебе стало плохо. А то я бы волновался.

Я сжала зубы, сохраняя улыбку. Волновался? Серьёзно? Этот козёл даже не позвонил проверить, как я добралась, жива ли вообще. Может, меня похитили за клубом или я там умерла от «приступа», ему было плевать.

Но вместо того, чтобы сказать это вслух, я опустила взгляд, изображая раскаяние:

— Прости. Мне действительно стало нехорошо, и я не хотела портить тебе вечер, там было столько нужных людей…

Мы вышли в коридор вместе с потоком студентов, Люциан шёл рядом, не отходя ни на шаг. Я машинально оглядела толпу, ища знакомые лица — хоть