Кровь рассвета - Катрина О'Мэлли

Он замолк. Снова сглотнул.

— Они ломаются, — догадалась Изольда.

Бастиан кивнул.

— Каждая до единой. Одна за другой.

О, чёрт. У Изольды заныли кости только от одной мысли об этом. Она не могла представить, что приходится терпеть это каждый месяц — проходить через эту агонию только для того, чтобы стать тем, кем он никогда даже не хотел быть.

— Первое превращение после того, как тебя обратили, — самое худшее. — Бастиан не сводил глаз с тёмного неба над ними, где звёзды только начинали подмигивать, оживая. — С каждым разом оно становится немного быстрее, когда наши мышцы и связки привыкают к превращению. Но для меня всё равно болит, как сука.

— Это ужасно, — прошептала Изольда. — Мне так жаль, Бастиан.

Он пожал плечами.

— Не так плохо, когда есть кто-то, кто поможет тебе через это пройти.

— Но… у тебя никого не было после того, как ты покинул территорию волков, не так ли?

Он приходил сюда один, уходил куда-то глубоко в лес и переживал эту агонию в одиночестве? В прошлое полнолуние, на следующий день после того, как она оставила его угрюмо сидящим на крыше ратуши…

— Нет, — признал он. — Но теперь ты здесь.

— Я здесь, — заверила она его и прижалась к его боку, пока они ждали, когда взойдёт луна.

— Изольда. — Несколькими часами спустя Бастиан толкнул её, отвлекая её внимание от гладкого камешка, который она вертела туда-снова между пальцами. — Почти, время.

Подняв голову, она увидела, что луна начала выглядывать из-за верхушек деревьев, сияя жёлтым на бархатисто-чёрном небе.

— Хорошо.

Бастиан убрал руку с её плеч и стряхнул с себя куртку. Следом снял рубашку, затем штаны и ботинки, пока не остался сидеть обнажённым рядом с ней, ничем не защищённый от снега, кроме тонкой ткани плаща.

— Нет смысла портить хорошую одежду, — пробормотал он в ответ на вопросительный взгляд Изольды. — Не думаю, что кто-то из нас достаточно хорош в шитье, чтобы починить её, если я разорву её при обращении.

Изольда была слишком нервной, чтобы смеяться. Она никогда не оставила бы его здесь одного — никогда больше не позволила бы ему проходить обращение без неё после того, что он сказал о том, каково делать это одному, — но крошечная часть её сожалела, что она настояла пойти с ним. Она не была уверена, что сможет вынести зрелище того, как Бастиан корчится в боли, когда превращение охватит его.

Когда первая кость хрустнула, Изольда вздрогнула. Бастиан — нет, только скривился, будто перелом его мизинца был не более чем лёгкой болью.

Луна поднималась всё выше в небе. Следом треснули кости в запястье Бастиана, его рука вывернулась назад под неестественным углом. На этот раз стон боли проскользнул сквозь его зубы.

Изольда протянула руку и положила её на его голое плечо, надеясь утешить его.

Но как только она коснулась его, по поляне разнёсся гулкий треск. Бастиан согнулся пополам с криком, прижимая руку к груди, когда она сломалась в двух местах.

— Бастиан, — прошептала Изольда, стараясь сдержать панику в голосе. — Что я могу сделать?

— Ничего, — выдохнул он, голос сдавленный от боли. — Просто будь здесь.

Ещё одна кость хрустнула, и на этот раз Бастиан закричал. Изольда рванулась вперёд, поймав его к себе на колени, когда он повалился набок, корчась от боли.

— Я держу тебя, — прошептала она, убирая волосы с его вспотевшего лба. Она наклонилась и поцеловала его в висок, сдерживая собственный всхлип. — Я здесь. Я держу тебя.

Крики Бастиана нарастали, и он бился в хватке Изольды по мере того, как кость за костью трескались. Каждый раз этот звук вгонял иглу боли в сердце Изольды. Бастиан так много страдал, вытерпел так много боли; она хотела, чтобы был какой-то способ забрать всё это, вынести самой хотя бы часть.

Но всё, что она могла, — это держать его, снова и снова шепча, что она здесь, что она держит его, что она не уйдёт. Всё это время он корчился от боли, его крики становились хриплыми, когда кость за костью ломались.

А затем, в тишине, когда Бастиан остановился, чтобы перевести дыхание, вой волка эхом разнёсся между деревьями. Изольда резко подняла голову, одна рука метнулась к кинжалу, пристёгнутому к бедру. Этот вой — он прозвучал близко. Слишком близко.

Лихорадочно Изольда всматривалась в деревья, полагаясь на своё ночное зрение, чтобы заглянуть в тени между стволами. Волк завыл снова, на этот раз ближе. Изольда взглянула на луну, проверяя её движение по небу …

И замерла.

Вместо луны, которая прежде казалась круглой и полной, теперь был тёмный серп, вырезанный с одного края.

Изольда видела, чтобы луна выглядела так, только один раз раньше, когда была маленькой девочкой. Она и её отец сидели на лужайке перед их поместьем и смотрели, как эта тень надвигается, ползёт по яркой поверхности луны, пока та не исчезла полностью.

А затем снова вспыхнула, засветившись глубоким, зловещим оттенком багрового.

Кровавая луна.

Кровавая луна. Род крови. Сделать правильно. Кровь Изольды застыла.

Волк завыл снова.

— Изольда, — простонал Бастиан, его пальцы сжались вокруг её предплечья. — Волк… ты должна бежать. Кто бы это ни был, он старше меня. Он обратился быстрее. Я не успею завершить превращение к тому времени, как он доберётся сюда.

— Я не брошу тебя, — настаивала Изольда, её глаза всё ещё были прикованы к этой тени на лице луны. — Не сейчас. Не так.

— Ты должна идти, Изольда. Я…

Он замолк на крике, его позвоночник искривился, когда его позвонки начали раздробляться. Волк завыл в ответ, как будто отвечал Бастиану.

Изольда осторожно сдвинула его с коленей и поднялась на ноги. Встав защитницей над Бастианом, она вытащила кинжалы, пристёгнутые к её бёдрам.

Лес вокруг них затих. Единственным звуком было сбитое дыхание Бастиана.

Изольда заметила вспышку движения между деревьями — вспышку белого на тёмном фоне сосен.

— Мы не сдохнем здесь, блядь, — пробормотала Изольда себе под нос, меняя хватку на ножах. — Не сегодня.

Без предупреждения волк выпрыгнул из деревьев. Он летел к Изольде, пасть распахнута широко.

Она откинула руку назад и метнула один из кинжалов — прямо в грудь волку.

Зверь метнулся в сторону, прочь от траектории ножа, но был слишком медленным. Кровь брызнула, тёмная на белом и меха, и снега, и болезненный всхлип сорвался с губ волка, когда он рухнул на землю.

Но когда волк заскользил останавливаясь у ствола сосны, Изольда увидела, что