Кровь рассвета - Катрина О'Мэлли

И всё же он явно был жив. Эти светящиеся глаза — того же оттенка золота, что и кольцо вокруг его зрачков, когда он был в человеческой форме — печально моргали.

Изольда рванула свои путы, отчаянно, пытаясь добраться до него. Что бы это ни было, это было гораздо больше, чем просто нападения Эверетта на Бладхейвен, чем какая-то мелкая месть. Она внезапно осознала, наконец уверилась, что Бастиан ей не врал. Он мог подозревать Эверетта, но он не верил в это. Он не знал.

— Ты проснулась.

Изольда вздрогнула от звука голоса Селены. Она попыталась отползти назад, прочь, но путы держали крепко.

— Селена, — выдохнула она, глядя на своего Сира, когда та появилась у подножия алтаря. — Ты отравила меня.

— Да. — Тон Селены был бесстрастным. — Это был единственный способ. Я не могла рисковать, причинила тебе боль, чтобы ты слишком сильно не сопротивлялась.

— Зачем? — Изольда покачала головой, ужас кипел в её животе. — Селена, зачем?

— Потому что, Изольда, твоя кровь и кровь Бастиана… это единственное, что может удержать его от смерти.

— Удержать кого от смерти?

Движение на периферии привлекло внимание Изольды. Она повернула голову в сторону …

И встретилась с тёмными, знакомыми глазами белого волка.

Изольда смотрела и смотрела, в её голове всё перевернулось, пытаясь осмыслить это. Она сильно моргнула, гадая, не вынуждает ли ночецвет её видеть то, чего нет. Если волк был реален, Селена, несомненно, вытащила бы свой кинжал и сразила Эверетта. Это должна была быть какая-то сложная уловка, план Селены заманить его и убить. Эверетт бросился на Изольду, когда Бастиан ждал обращения, и теперь она была приманкой.

Но — нет. Селена и пальцем не пошевелила, когда волк подошёл и сел рядом с ней. Он ткнулся мордой в её руку, глядя на неё снизу вверх тёмными глазами.

Тёмные глаза. Не зелёные — не те глаза, которые сузились на неё, когда она стояла над Бастианом на той поляне, или в ночь того первого полнолуния, когда зверь вытащил женщину из постели.

Это были не глаза Эверетта. Это были те же чёрные глаза, в которые она смотрела в переулке в Ночь Огня.

Когда Изольда всё осознала, второй белый волк вышел на цыпочках в поле зрения. Кровь пачкала его морду от почти зажившей ножевой раны, которая тянулась диагональю через его лицо. Зелёные глаза сияли в лунном свете.

— Ансельм, — сказала Селена, указывая на темноглазого волка у своего бедра. Затем она кивнула на окровавленного, зеленоглазого. — А это Эверетт, но ты уже поняла это.

Ансельм.

Ансельм?

— Ты с ними? — потребовала Изольда, её взгляд метался от Эверетта к Селене к Ансельму. — Селена, что это?

Селена наклонила голову набок, глядя на Изольду пустыми, бесчувственными глазами. Будто она была незнакомкой. Будто она не провела последние десять лет, заполняя пустоту там, где когда-то была мать Изольды.

— Тебе всегда и всё нужно было знать. Никогда не могла оставить хоть один камень не перевёрнутым, — насмешливо бросила Селена. — Нам было бы гораздо легче последние месяцы, если смогла оставить всё как есть. — Теперь она откинула голову назад, щурясь на луну. Тень всё ещё ползла, пожирая оставшийся серп света. — Полагаю, время есть. Я удовлетворю твоё любопытство ещё раз.

Изольда могла только смотреть, изо всех сил пытаясь дышать сквозь боль, которая росла в её груди с каждым небрежным словом, слетавшим с губ Селены, пока она не была уверена, что её сердце разбивается вдребезги.

— Знаешь ли ты, — начала Селена, — что много-много-много лет назад, за столетия даже до начала моей человеческой жизни, вампиры и оборотни жили бок о бок? Они сосуществовали, живя в одних и тех же деревнях. Они не презирали друг друга так, как сейчас. На самом деле, отношения между видами были… взаимозависимыми. Все помнят, что кровь волка особенно сильна для вампиров. Она делает нас сильнее, обостряет наши чувства, ускоряет наше исцеление. Однако со временем забыли, что эти преимущества были не односторонними. Видишь ли, когда волк пьёт кровь вампира, он получает способность контролировать обращение. Даже в полнолуние.

Взгляд Изольды метнулся к Бастиану. Она заметила эффект, который его кровь оказывала на неё — как цвета казались ярче, когда его кровь была в её организме, запахи острее, каждое маленькое прикосновение — как искры на её коже. Каким бы великолепным это ни было, и если Селена говорила правду, это меркло по сравнению с тем, что её кровь могла бы предложить ему. Возможность дать ему способ контролировать обращение? Способ избежать этих мучительных частей жизни, которой он никогда не хотел?

Бастиан моргнул в ответ, его волчьи глаза широко раскрылись.

— Как ты, конечно, знаешь, обмен кровью — очень интимная вещь, — продолжала Селена. — И поэтому, естественно, было довольно распространённым явлением, когда вампиры и волки влюблялись друг в друга.

При этих словах Ансельм потёрся головой о бедро Селены. Холодная уверенность начала ползти по позвоночнику Изольды.

— Такие пары делали обмен кровью весьма удобным. Но есть одно ужасное препятствие в отношениях между вампиром и волком. — Селена подняла руку и погладила шею Ансельма. — Один из нас бессмертен, а другой — нет.

— Ты и он, — выдохнула Изольда, её глаза следили за тем, как медленно рука Селены ласкала его. — Вы влюблены.

Так много вещей внезапно обрели смысл в голове Изольды. Странная вежливость Селены на территории волков. То, как Ансельм взял её за руку и держал её, и как ни один из них не откусил другому голову при этом контакте. Их теплые взгляды друг на друга за обеденным столом, которые Изольда приняла за вражду, когда на самом деле в них была страсть иного рода. Вот почему Ансельм подчинился команде Селены и погнался за ней вместо того, чтобы убить Изольду в Ночь Кровавой Луны. Всё это время они были влюблены друг в друга. Притворялись, что не знают друг друга, что ненавидят друг друга.

И вся мерзость, которую Селена говорила о волках последние десять лет, вся её злоба и яд — это было полным грёбаным фарсом.

— Да, — подтвердила Селена. — С того дня, как мы впервые попробовали кровь друг друга. Я читала истории о волчьей крови и хотела узнать, правдивы ли они. Ансельм хотел способ обойти превращение, поэтому мы пришли к соглашению.

— Как давно? — Голос Изольды дрожал. — Как давно ты с ним?

— Семнадцать лет.

Семнадцать лет. Изольда была с ней десять, и всё время, что она знала Селену, та не говорила о волках ничего, кроме желчи. Она разглагольствовала о