Кровь рассвета - Катрина О'Мэлли

Сквозь деревья, вдоль края деревни, Бастиан отслеживал Эверетта. Эверетт был быстрее Бастиана, привычен к своей волчьей форме, но Бастиан был злее.

Эверетт убил десятки людей. Он наказал Бастиана, оставив его на волосок от смерти. Он вонзил свои когти в спину Изольды в Ночь Кровавой Луны — вероятно, убил бы её, если бы не появилась Селена и не увела его прочь.

Бастиан покончит с этим. Прежде чем эта зловещая тень затмит луну и превратит её в кровавую, он покончит с этим.

Эверетт вёл Бастиана через лес, через глубокие, нетронутые сугробы снега, далеко от Бладхейвена на север. Каждый раз, когда выносливость Эверетта, казалось, иссякала и Бастиан приближался, его брат снова ускорялся, ускользая из зоны досягаемости. Они бежали, казалось целыми милями, так далеко, что Бастиан подумал, что они, должно быть, приближаются к территории вампиров.

В голове Бастиана зазвенели предупредительные колокола.

Зачем Эверетту вести его на север?

И почему он раньше слышал вой Ансельма с севера?

Бастиан отбросил эту мысль. Он разберётся с этим позже, после того как разорвёт Эверетту глотку.

Бледный силуэт Эверетта исчез за гребнем холма, и Бастиан прибавил скорости, взбегая на склон. Он не мог позволить Эверетту сбежать. К тому времени, когда Бастиан добрался до вершины холма, его нигде не было видно. Лапы Бастиана заскользили по снегу, когда он сбежал вниз по другой стороне, несясь к ряду деревьев. Он проскочил между стволами …

И заскользил, останавливаясь в каменном дворе.

Колонны цвета слоновой кости, окружали круглую площадь серого камня. Они переплетались с деревьями, чьи узловатые ветви тянулись к центру пространства. По обе стороны круга стояли два массивных алтарных камня с тёмными, ржавыми пятнами, заляпавшие их вершины. Эти пятна стекали вниз по бокам алтарей и стекали к неглубокой яме, вырезанной в центре двора.

Бастиан вдохнул воздух. Запах был старым и слабым, но безошибочным. Кровь.

Это было место, о котором Изольда рассказывала ему все те недели назад. Деревья, алтари, пятна крови на камне. Здесь были волчьи следы, сказала она. Волчьи следы и человеческие.

Шерсть вдоль позвоночника Бастиана встала дыбом.

Эверетт стоял на противоположной стороне круга, его глаза светились в темноте. Бастиан сделал крадучись шаг вперёд — затем замер. То, как Эверетт смотрел на него, не убегая, не нападая…

Будто он чего-то ждал.

Мгновение спустя Бастиан увидел чего.

Не чего — кого.

Из деревьев за Эвереттом второй белый волк вышел на цыпочках во двор. Волк с такой же широкой, тупой мордой. Только глаза отличали их: там, где глаза Эверетта светились зелёным, глаза другого были тёмными и бездонными.

Ансельм.

Бастиан не мог остановить рык, вырвавшийся из его горла, когда его отец вышел в лунный свет. Ансельм прорычал в ответ, громче, и у Бастиана не было выбора, кроме как опуститься на камни. Это был его вожак стаи, его Сир, и под доминирующим взглядом Ансельма у Бастиана не было выбора, кроме как подчиниться.

Он положил морду на ледяные камни, прямо над древним кровавым пятном, и уставился на Ансельма. В своей первобытной, животной форме он не мог ничего другого, принуждённый к подчинению силой своей крови. Он не мог даже отвести взгляд.

Медленно, целенаправленно Ансельм подкрался ближе. Эверетт наблюдал, его голова опущена, пока их отец приближался к Бастиану. Ансельм согнулся опустившись, готовясь к прыжку. Эверетт издал резкий лай, рванув вперёд, но рык Ансельма заставил его опуститься обратно на задние лапы.

Ансельм бросился, смыкая челюсти вокруг шеи Бастиана.

Бастиан услышал хруст своего позвоночника, но не почувствовал его. Он больше ничего не чувствовал.

В человеческой форме это убило бы его. В волчьей форме это только парализовало его. Он ничего не мог делать, кроме как смотреть, едва дыша из-за ощущения, как его сердце разрывается надвое, когда Ансельм потащил его к одному из алтарей. Ансельм сжал зубы на коже между лопатками Бастиана, взваливая его на камень, как щенка.

Страх грыз внутренности Бастиана, когда Ансельм кругами ходил по двору. Эверетт смотрел на Бастиана, его целый глаз не мигал, но Ансельм держал свой нос повёрнутым на юг. Высматривая что-то.

И когда Селена появилась с Изольдой, безжизненно висящей на её плече, и кровь пропитывала её лунные волосы, Бастиан ничего не мог сделать, кроме как смотреть.

Изольда сражалась.

Как только первый приступ шока прошёл, она вцепилась в Селену, забилась в её хватке и боролась изо всех сил.

Но Селена была старше её и намного, намного сильнее. К тому времени ночецвет уже забрал её зрение. Она не видела. Мир кружился вокруг неё. И само предательство, что Селена сделала это с ней… она едва держалась на ногах.

Она не видела, когда рукоять кинжала Селены ударила её в висок, но она услышала глухой стук металла о кость.

После этого она не помнила ничего.

Изольда очнулась от холода ледяного камня, впившегося в её кожу. Что-то липкое и влажное собралось под ней, стекая от виска в волосы. Задняя часть шеи пульсировала тупой, жгучей болью.

Она попыталась поднять руку к шее, чтобы найти источник этой боли, и поняла, что не может двигаться.

Изольда дёрнулась, остатки беспамятства рассеялись, когда она всё вспомнила.

Обращение Бастиана. Кровавая луна. Эверетт. Лезвие Селены на затылке. Ночецвет. Паника. Затем ничего.

Её зрение всё ещё было затуманенным, когда она с трудом открыла слипшиеся глаза. Она видела смутные очертания луны — теперь едва больше, чем кусочек желтовато-золотого, остальная часть была закрыта тенью. Вокруг неё светились высокие белые сооружения — колонны, поняла она — и тёмная, спутанная масса ветвей деревьев. Она повернула голову в сторону, яростно моргая, будто это могло бы быстрее вывести ночецвет из её организма.

Она была здесь раньше, недели назад, в ночь, когда волк убил коз, и она спорила с Бастианом, и Селена сказала ей оставить это. Она видела алтари и старые, выцветшие пятна крови, и яму в центре пространства, к которой вели эти кровавые следы.

Она видела следы: женские, и босого мужчины, и волчьи.

Теперь Изольда лежала на одном из алтарей. Её лодыжки и запястья были привязаны к нему, верёвка была затянута так туго, что она почти не чувствовала пальцев. А на другом алтаре…

Коричневый волк.

Изольда едва могла различить его очертания. Его золотые глаза были прикованы к её лицу. Он лежал неподвижно на камне,