Дом отравы и крови - Алексис Л. Менард

Моя улыбка смягчилась, и он забрался в постель, улегшись на простыни рядом со мной.

– О чем она? – поинтересовалась я.

Заголовок «Месть Дакра Дисканио» был написан золочеными буквами на пурпурном тканевом переплете, порядком истрепавшемся и с помятыми уголками. Сами страницы пожелтели от времени.

– Дакр – высокомерный человек, разбогатевший на том, что нечестно использовал труд людей в своей деревне. Однако его деяния не прошли ему даром, и в ночь перед свадьбой с возлюбленной те, кого он обманул, похитили его, избили и продали в рабство. Остальная часть истории рассказывает о его приключениях, о хозяевах, которым он служит, и о том, как они его испытывают. В конце концов он выкупает свою свободу, возвращается в родную деревню и обнаруживает, что его невеста вышла за другого.

– Так все и заканчивается? – спросила я.

Он покачал головой.

– Он понимает, что никогда не любил ее и она была нужна ему только ради того, что могла для него сделать. Только потеряв все, он понял, откуда берется настоящее счастье. Он вернулся в дом своего прежнего хозяина и женился на первой женщине, которая была к нему добра, – на служанке, с которой работал вместе.

Я задумчиво хмыкнула.

– Люблю хорошие истории об искуплении.

Он кивнул:

– И я. Всегда полезно помнить, что даже для негодяев все может закончиться хорошо.

Я провела большим пальцем по золоченым буквам.

– Это прекрасная история. У твоей матери наверняка был хороший вкус.

Он еле заметно улыбнулся.

– Это так.

Я перевернулась на бок, чтобы посмотреть на него, и вдохнула его запах, впитавшийся в наволочку. Нико сидел, опираясь на деревянную спинку кровати и подложив под спину подушку.

– Как ты думаешь, я бы ей понравилась?

Когда его улыбка исчезла, я подумала, что, возможно, затронула какую-то запретную тему, однако он вздохнул. Легкое дуновение ветра взъерошило мои локоны, разметавшиеся по плечам, и сменилось льдистым поцелуем его Следа, который я ощутила кожей.

– Она бы обожала тебя, Милла. Как и вся моя семья.

Я улыбнулась, не сдержав удовольствия, от которого у меня на миг перехватило дыхание. Откашлявшись, я протянула ему книгу.

– Почитаешь мне немного?

Он явно удивился, что я попросила.

– Ты правда хочешь? Слушать, как я спотыкаюсь через слово, может быть довольно утомительно.

Я кивнула:

– Я очень хочу, чтобы ты мне почитал, Нико.

Он сглотнул, затем сделал пасс рукой, отчего светильники в комнате засияли ярче, и открыл книгу.

– А я очень хочу научиться говорить тебе «нет».

Он начал читать, открыв страницу с загнутым уголком, с того места, где Дакр признавался в любви женщине по имени Эванджелин. Нико был превосходным рассказчиком. Несмотря на его трудности, он не ничего не пропустил, и мне стало интересно, сколько же раз он прочел эти сцены, чтобы так легко их пересказывать. Он менял голоса, переходя от персонажа к персонажу, понижая тон на словах Дакра и повышая на словах Эванджелин.

– Ты говоришь прямо как твоя бабушка, – сказала я, еле сдержав смешок.

– Перебивать некрасиво, bella donna, – с хитрой улыбкой ответил он, специально говоря «в нос», передразнивая бабушкину манеру.

Я все-таки не удержалась и хихикнула. Только когда я замолчала, он продолжил, как всегда, сохраняя серьезность и полностью погрузившись в текст на странице.

Веки налились тяжестью, глаза закрылись. Так я и заснула, окутанная запахом Нико, согревшись в его постели, слушая его глубокий голос, рассказывающий историю искупления злодея. Последним, что я услышала перед тем, как провалиться в глубокий сон, было:

«„Почему ты так смотришь на меня, Дакр?“ – спросила Эванджелин. „Потому что ты – самое прекрасное, что есть в этих краях, Эва. А меня восхищает все прекрасное“».

Мне показалось, что где-то я эту историю уже слышала.

Глава 30

Камилла

Наутро я проснулась в постели Нико. Его самого в комнате не было. Его сторона постели была заправлена и холодна, так что я задалась вопросом, спал ли он вообще рядом со мной или ютился на диване. Интересно, почему эта мысль показалась такой… разочаровывающей?

Нико проводил целые дни на заводе – сталелитейный бизнес занимал огромное количество его времени. След Собирателя затерялся – в последнее время никто не пропадал без вести, да и свидетелей, которые могли бы нам что-то подсказать, тоже не находилось. Не успела я опомниться, как наступил день бала Сабины, и я с волнением готовилась к празднеству года.

– Во имя всех исчезнувших в Пустоте Святых, – тихо проговорила я. – Это еще что такое?

Сэра проследила за моим взглядом, которым я прожигала лежавший на кровати кусочек ткани.

– Ваше платье для сегодняшнего вечера.

– А остальное-то где? – взвизгнула я.

Она сжала губы в тонкую линию, скрывая улыбку.

– Это подарок мистера Аттано. Он попросил свою личную швею сделать его особенным. На прошлой неделе он расспрашивал меня о ваших мерках и предпочтениях.

– И ты сказала ему, что мой любимый цвет – голая кожа?

– Ох, да не драматизируйте вы так, – проворчала она, улыбаясь уже совсем открыто. Сэра уже намного меньше стеснялась меня ругать, когда я вела себя нелепо, однако сейчас явно был не тот случай. – На самом деле оно просто потрясающее. Думаю, оно будет идеально смотреться на вас, как только вы смиритесь с тем, что вам придется носить настолько глубокое декольте.

Я даже не заметила этот вырез, пока она не привлекла к нему мое внимание. Он стремился куда-то к полу, и мои моральные принципы его догоняли.

– И ничего другого на мне не будет? – простонала я, кутаясь в полотенце и мелкими шажками подбираясь к халату.

Сэра закрутила мои волосы горячими щипцами так, чтобы некоторые пряди завивалась вверх, а остальные длинными локонами рассыпались по плечам. Мой макияж был темнее, чем я привыкла, с дымчатыми тенями, благодаря которым мои глаза казались больше и загадочнее, чем когда-либо, и красной помадой, подчеркивавшей полноту губ. Я едва узнавала себя. И для этой незнакомки, которую я видела в отражении, новое платье подходило как нельзя лучше – наряд, который я никогда бы не выбрала для себя.

– Милла, – медленно сказала Сэра, – это замечательный подарок. Среди ваших нарядов нет ничего столь же изысканного. Просто примерьте его хотя бы.

– Ладно, – согласилась я и провела пальцами по бархатному лифу.

О Святые, какой же он был мягкий. Меня мучило дурное предчувствие, но Сэра пропустила мимо ушей мои протестующие вздохи, зашнуровала на мне