Связь, которая горит - Брайер Болейн

Блейк не спросил, почему я разговариваю сама с собой. Он проигнорировал меня. Его руки были словно железные, когда он поднял меня с земли и зашагал к экипажу.

Я смутно осознавала, что Виша всё еще жива. Она переходила от тела к телу, срывая маски с каждого нападавшего. Посмотрев им в лицо, чтобы убедиться, узнала ли она их, она вонзила свою рапиру в каждого из них, словно желая убедиться, что они действительно мертвы.

«Ты запрещаешь мне есть волка? Что же мне тогда есть?» — Никсарис пожаловался.

— Ты здесь, чтобы помочь или поужинать? — ворчливо спросила я. Боль в животе усилилась. Я стиснула зубы. — Извини, что разочаровала твой аппетит. — Потом я кое-что придумала. — Человек, который ударил меня ножом. Он убежал за деревья. — Я дрожащей рукой подняла руку и указала. Блейк зарычал на меня, словно взбешенный тем, что я посмела пошевелиться, но я проигнорировала его. — Он пошел в ту сторону. Ты можешь пойти за ним?

Глубокий рокот удовлетворения заполнил мой разум:

«Я буду наслаждаться измельчением его костей в порошок и смакованием вкуса его крови».

Я поморщилась. Мне не нужны подробности. Но… спасибо, что пришел, Никсарис. Искренне.

«Оставайся в живых, пока я не вернусь, бескрылая, — ответил он, его голос смягчился. — Может, я и не ем волков, но ты — другое дело».

Я не была уверена, было ли это угрозой или комплиментом. Но мне удалось слабо рассмеяться, когда его тень унеслась прочь.

Блейк бормотал проклятие за проклятием, пока нес меня к карете. Когда мы добрались до нее, он дернул дверь с большей силой, чем было необходимо. Затем он замер.

Внутри кареты Джиа и Флоренс сидели, забившись в угол, с выражением ужаса на лицах. Тео лежал на сиденье рядом с Джией и Флоренс, как будто пытался защитить их.

И Эния… О, боги. Высокородная девочка склонилась над своим кузеном, не обращая внимания ни на Блейка, ни на меня. Ее клыки вонзились в шею Тео. Кровь стекала по ее подбородку, пока она ела. Лицо Тео было расслабленным, глаза закрыты. Казалось, он уже не осознавал, что происходит.

Джиа оглянулась на нас с Блейком, рассматривая сцену снаружи. Затем она открыла рот и начала кричать.

ГЛАВА 28 — МЕДРА

Тепло окутало меня коконом, когда я моргнула, просыпаясь. Мягкий шелест ткани и высокие узкие окна подсказали, где я: в лазарете башни Дракхэрроу. Слабый аромат трав и мыла витал в воздухе — успокаивающий и знакомый. Это был мой третий визит в лазарет с момента поступления, привычное дело.

Я размяла руки и поерзала на кровати. К моему удивлению, чувствовала я себя почти нормально. Никакой острой боли. Только слабая, тупая боль в боку, где меня ударили ножом.

— Итак, ты проснулась, — произнес женский голос. В поле зрения появилась невысокая женщина с каштановыми кудрями, собранными в пучок. — Я целительница Айлит. Я следила за твоими успехами. Мы не были уверены, что ты очнешься так скоро, но ты заметно поправляешься.

— Какой сегодня день? Который час? — спросила я, гадая, сколько времени потеряла.

— Почти полдень. Тебя привезли вчера рано вечером.

Я приподняла брови. Ожидала, что прошло гораздо больше времени.

— Я чувствую себя хорошо. — И это была правда. Лучше, чем имела на то право. Я чувствовала себя почти готовой выпрыгнуть из кровати, хотя не была уверена, что целительница позволит. И все же я не планировала проводить здесь еще одну ночь.

— Это благодаря заклинанию, которое мы использовали, — объяснила Айлит. — Мы смогли закрыть рану и ускорить заживление. Очевидно, тела драконьих всадников немного более упругие, чем у порождений мора.

— Что ты имеешь в виду? — удивилась я.

— Кажется, твоя кровь облегчает выздоровление, — терпеливо повторила она. — Блайтборны реагируют на восстанавливающие заклинания куда хуже, чем ты.

Я повернула голову и замерла. Тео лежал в кровати недалеко от моей. Его глаза были закрыты, лицо осунулось и побледнело.

— Тео! Как он? — я попыталась сесть.

Улыбка Айлит погасла.

— Пока стабилен, но его травмы гораздо серьезнее твоих. Он был почти полностью истощен. — Она поколебалась, затем посмотрела на меня с осторожностью. — Как именно это произошло?

В памяти всплыла сцена в карете. Эния склонилась над Тео, ее клыки глубоко вонзились в его шею, с ее подбородка капала кровь.

— Я… — я замялась. — Кто привел сюда Тео?

— Блейк Дракхэрроу и Виша Вайдья привели вас обоих.

— И они тебе ничего не сказали? — тревожные колокольчики зазвенели в голове. Нужно было быть осторожной.

Айлит подозрительно смотрела на меня:

— Нам ничего не сказали. Глава Дома бросил вас обоих и, похоже, не смог уйти достаточно быстро. Но ему не нужно было говорить. Признаки ясно указывают на то, что этот молодой человек был… донором. Для Высокородного питаться от другого — это очень серьезное преступление. Должен быть составлен отчет. Если Глава Дома узнает, кто сделал это с его двоюродным братом…

— Нет, — мой голос прозвучал резче, чем я намеревалась. — Если бы он знал, кто это был, ты думаешь, он бы тебе не сказал? Блейк знает, что ты планируешь сообщить об этом?

Лоб целительницы нахмурился:

— У нас нет выбора, кроме как сообщить директору. Это не то, что можно игнорировать.

Это было плохо. Хуже, чем плохо. Если до Трибунала дойдет слух… если Виктор узнает… Я сжала кулаки на одеяле и приняла решение.

— Я бы не рекомендовала этого, Айлит, — сказала я, намеренно делая голос холодным и добавляя в него надменности Блейка. — Я бы посоветовала вам поговорить с Главой Дома, прежде чем что-либо предпринимать. Ради общего блага. В конце концов, он главный.

Айлит уставилась на меня, затем нахмурилась.

— Очень хорошо.

У нее был такой вид, словно ей не терпелось поскорее уйти. Но я еще не закончила.

— Он поправится? — спросила я сдавленным голосом, глядя на Тео, чья грудь слабо поднималась.

Айлит поджала губы:

— У него есть шанс. Но он очень слаб. Многие из наших методов неприменимы к Высокородным. Когда они ранены, их главный ресурс — они сами. Лучший способ выздороветь — поесть. Но он без сознания. В таком состоянии он не может брать кровь. Будем надеяться, что скоро очнется.

Намек был ясен. В противном случае… Сердце болезненно сжалось. Блейк защищал Энию, несмотря на то, что она сделала с Тео — его собственным кузеном. Я не была уверена, что это говорило о нем. Не заходил ли он слишком далеко в семейной верности? Или недостаточно?

Дверь в