Связь, которая горит - Брайер Болейн

ноги, но все еще оставался на платформе, скрестив руки на груди, широко расставив ноги, в непреклонной позе — как будто ничто не могло пройти мимо него. «Эния и Флоренс в безопасности», — сказала я себе. «Пока».

Я взглянула на Флоренс. Ее лицо было бледным. Она выглядела чертовски напуганной.

«Этого достаточно», — голос Никсариса прорычал в моей голове. — «Пробеги мимо них. Сейчас».

Мое сердце подпрыгнуло к горлу. Никсарис, нет. Не такой, как лорд Мортис. Пожалуйста, не надо…

«Я сказал — беги».

Я перешла на бег, свернув в сторону, чтобы обогнуть группу Высокородных. В тот момент, когда я миновала последнюю, позади меня раздался рев.

Я обернулась и увидела, как Никсарис встает на дыбы, его крылья широко распахнулись, а из пасти вырвалось пламя.

Толпа закричала, разбегаясь, как испуганные мыши, но для членов Трибунала было слишком поздно. Огненное кольцо вспыхнуло вокруг них, отрезая группу от остальной части поля. Виктор выглядел разъяренным. Кэтрин, сердитая и напуганная. Леди Авари и Лизандер стояли рядом. К моему удивлению, их руки были связаны, и они казались спокойными перед лицом огня.

— Отойди! — самообладание Кэтрин окончательно пошатнулось, когда она закричала, перекрывая рев пламени. — Отойди, дракон! Вы будете повиноваться своим законным хозяевам!

Багровые глаза Виктора сверкнули яростью, когда он развернулся лицом к Никсарису.

— Ты смеешь…

Никсарис издал сотрясающий землю рев, который заглушил остальные слова Высокородного лорда.

Он выдохнул второе огненное кольцо, на этот раз почти коснувшееся края платья леди Авари. Я наблюдала, как она ахнула и отступила назад, когда Лисандр быстро затоптал ближайшее к ним пламя. Все члены Трибунала столпились в кругу, созданном Никсарисом. Я наблюдала, как Лисандр схватил пожилую женщину Высокой крови за руку, чтобы поддержать ее, и поняла, что не видела Кейджа или Лунайю в толпе. Возможно, им было неинтересно наблюдать, как Никсарис или я будем судимы при таких обстоятельствах.

Несмотря ни на что, Никсарис добился своего. Я отбежала назад, встав между огненным кольцом и драконом.

— Пожалуйста, Никсарис. Остановись. Ты напугал их. Разве этого недостаточно?

— Им нужно понять. Им нужно научиться. Я никому не кланяюсь, — прорычал Никсарис.

Но он не стал подливать масла в огонь, и еще через несколько мгновений пламя погасло, и Высокородные начали тушить его, пока не вырвались из своих оков.

— Мы еще не закончили.

Я замерла, когда Никсарис пошевелился на своих когтистых лапах. Я чувствовала, как его ярость всё еще излучается через нашу связь.

— Ты будешь говорить за меня.

Я с трудом сглотнула, но повысила голос, когда Трибунал начал расходиться.

— Никсарис желает обратиться к Трибуналу.

Я, вероятно, выразилась бы гораздо вежливее, чем он.

Виктор медленно повернулся, его губы скривились.

— Он это делает, не так ли?

Я проигнорировала его. Что мне им сказать?

Голос Никсариса грохотал в моей голове, его слова были полны презрения. Я побледнела, слушая, но колебалась лишь мгновение, прежде чем заговорить вслух.

— Он говорит, что это продолжается уже достаточно долго. Он хочет, чтобы вы оставили меня в покое. Я единственная, у кого есть хоть какой-то контроль над ним, как вы все только что видели. Он говорит… — Я колебалась всего секунду. — Он говорит, что если вы попытаетесь каким-либо образом навредить мне, он узнает. И будет действовать решительно.

Я смягчила его настоящие слова, и теперь он зарычал в глубине моего сознания, явно недовольный этим.

Виктор усмехнулся:

— Смелые слова, райдер.

Мне хотелось, чтобы он держал рот на замке.

Никсарис взревел, и от этого звука, казалось, задрожали сами скалы. Я надеялась, что земля под нами была более твердой, чем казалась на ощупь. Члены Трибунала застыли, когда Никсарис снова выпрямился, его грудь расширилась, а в горле запульсировал огонь.

А затем, с оглушительным звуком, он выпустил новую струю пламени в сторону ряда экипажей, стоявших на грунтовой дороге. Огонь взревел. Черный дым поднимался в небо, когда плавились дерево и металл. Несколько Высокородных, которые отступили к экипажам, когда Никсарис впервые заманил Трибунал в ловушку, теперь попытались сбежать, но было слишком поздно. Их крики были краткими, их заглушил треск адского пламени.

Я взглянула на Блейка, внезапно почувствовав огромную благодарность за то, что он не попытался отвести Флоренс и Энию обратно к экипажам. Его лицо было бледным, но он стоял на своем.

— Скажи им, что это было их последнее предупреждение, — голос Никсариса эхом отдался в моей голове.

Я повернулась к ошеломленным лицам Трибунала:

— Он говорит… это ваше последнее предупреждение. В следующий раз он сожжет Черную Крепость дотла. А потом найдет каждого из вас, одного за другим.

Я видела страх на их лицах. Я понимала их замешательство. Там я тоже видела ненависть — на лице Виктора, на лице Кэтрин. Они не привыкли к тому, что драконы их не слушают. Драконы, которые не помнили своего места в старом мировом порядке. Они ожидали, что Никсарис будет вести себя прилично, подчиняться, будет оружием, которым они смогут владеть. Единственное, из-за чего они ожидали, что им придется драться, — это за то, кто получит его в руки. Но все изменилось.

Позади меня массивные крылья Никсариса начали расправляться, взбаламучивая дымный воздух вокруг нас.

— Подожди, — тихо сказала я ему. — Еще кое-что.

— Еще одно одолжение? — Но его ярость, казалось, рассеивалась.

— Не могли бы вы, пожалуйста, сказать им, чтобы оставили моих друзей в покое? — я умоляла его. — Вон та девушка, с черными волосами и в очках, стоит рядом с Блейком. Они привели ее сюда, чтобы использовать против меня. Если ты не сделаешь то, что они хотят, они собирались… причинить ей боль.

— Она важна для тебя?

У меня перехватило горло. Она знает. Маленькая девочка рядом с Блейком. Это его сестра. Они привезли ее сюда, чтобы использовать и против него тоже. На случай, если он подтолкнет нас не подчиняться.

Никсарис с интересом повернул голову к платформе:

— Они боятся, что у мальчика Высокой крови мятежное сердце, не так ли? — он говорил о Блейке с большим уважением, чем когда-либо прежде.

— Виктор контролирует Блейка, — я глубоко вздохнула. — Я думаю, он причиняет ему боль, чтобы заставить его делать то, что он хочет. И угрожает его семье.

Никсарис раскатисто рассмеялся:

— Высокородные не добры к своим. Даже к собственным родственникам. Ничто в них никогда не удивит меня.

Я боялась, что зашла слишком далеко:

— ДА. Но Флоренс, мой друг…

— Очень хорошо, — он прервал меня. — Даю вам слово. Они включены в мою защиту.

— И последнее, — обратилась я к Трибуналу. — Никсарис говорит, что мои спутники тоже находятся под его