Ни толку, ни проку, не в лад, невпопад... - Тамара Шатохина

бы, потому что она стала бы однобокой, в ней не было бы равноправия. От меня требовалась поддержка в виде подпевания, ну и подмахивания. Этот человек мог принять разумный совет от случая к случаю, но продолжал бы жить только своими целями и интересами. А я обязана была бы разделить их – полностью, безусловно и безоговорочно. И не вякать. Да там и не сдвинуть было – глыба. Не мой формат, не по плечу задача, а уж о «перевоспитать» и говорить нечего… да и нужно ли?

Он ведь добился всего, чего хотел.

И смерти его детей я не накаркала. Тогда я на самом деле верила, что может быть такая расплата - в том страшном, полубезумном, полусказочном мире и в том состоянии души. Но не сейчас. Получается, за грехи Ризли расплачивалась бы вся Англия.

В тех условиях и с теми эпидемиями, что случились потом – та же «английская потная горячка», которая время от времени вспыхивала в Англии, а в шестнадцатом веке получила такое распространение, что от нее вымерла половина Оксфорда и Кембриджа. А Генрих VIII бежал из Лондона и метался по всей стране, чтобы не заразиться.

И вся Европа, даже России коснулось… только Франции и Италии каким-то образом удалось этой заразы избежать. Что это было, не знают до сих пор, хотя симптомы известны – озноб, головная боль, ломота в костях, сильнейшая жажда, горячка, бред, жуткая сонливость – во сне человек потом и умирал. А еще по всему телу выступал вонючий пот, болело сердце… Иммунитета выжившие не получали – запросто заражались снова.

Ладно… великая чума случилась в семнадцатом веке. Зато был сифилис, от которого умерло около пяти миллионов человек в Европе, в том числе и Англии. Болезни в Средневековье были настоящими фабриками смерти – чума, оспа, малярия и коклюш морили людей не десятками, а сотнями тысяч.

И причины этому я видела сама – грязь, вши, блохи… Стала ли Джейн следовать тем порядкам, что я ввела, будучи хозяйкой в ее доме? Сомневаюсь. Или нет – всё и всегда зависело от решений ее мужа.

Я плохо помнила нашу с ним ночь – и тело, и мозг пылали тогда чистейшей похотью, которая ничего, кроме облегчения для тела, дать не могла. Стыд потом, терзания? Не было. Я была достаточно взрослой женщиной, хоть и в неопытном теле Джейн, чтобы понимать чего хочу. Но что настолько накроет, да – не предполагала. Но и этому причин было пропасть, совпала куча всего… Та ночь ушла и ушла себе – я теперь знала, что бывает и так. А где-то бывает еще и не такое - уверена.

А мучилась я сейчас, никак не попадая в эту жизнь и какой-то своей частью все еще оставаясь там, по двум причинам.

Первая – я как тогда не видела смысла в том, что попала туда, так не видела его и сейчас. И даже больше! Потому что я ушла бы с Адером. Сейчас я понимала, что ушла бы – на сто… тысячу процентов уверена. Если бы не то самое… Величество в латах, я бы точно ушла и тогда хоть какой-то смысл появился бы. Он был бы!

Ноги второй причины росли отсюда же. Потому что поцелуи Ризли, которые случались до этого и не раз… то, что он постоянно лапал меня… то, что говорил иногда таким… таинственно непохожим на обычное свое рычание голосом… да и ночь наша… Ничего страшного в этом не было, а может и было, но не страшно. И так уж получилось, что ничего из этого не впечатлило меня настолько, как тот разговор в темноте. А может это потому, что - прощальный аккорд? Последний кадр того мира? Завершающий штрих? Последнее впечатление всегда довлеет, а оно оказалось удивительным.

Может все и так. Но, скорее, дело в другом…

Просто меня там любили, пускай и не многие годы - это было о Джейн. Но бежать вместе – куда захочу и выберу, Адер предлагал мне, и смотрел тогдатакна меня, и говорил тоже –так… Для меня говорил. Но видел при этом прекрасный лик Джейн, об этом тоже не стоит забывать.

Не совсем та любовь, конечно… с моей стороны так точно не она. Но я будто замерла тогда в ожидании. Готова была чувствовать и уже даже что-то такое… но та зараза с мечом все испортила.

А может я сама виновата? Я же пощады – Адеру, прощения – Томасу, а помощи для себя просила. Выпросила. Что сказать – молодец!

Здесь же, по ощущениям, жизнь закончилась. Не совсем, чтобы… но я снова тихо погружалась в рутину и не видела ей конца и края.Такогосо мной уже не случится и даже отдаленно похожего не будет. Мы – другие. Время другое. Ваня признался мне в любви… дай Бог памяти… – «попригуша-коза… если бы кто знал – как я люблю эту козу!»

Я нормально восприняла – на бешеную козу точно тогда была похожа, да и говорил он без намерения оскорбить – как вырвалось, так и вырвалось. Главное – слово это прозвучало и поняла я его правильно. Как-то и не ждала тогда романтики.

Потом ее было – само собой как-то случалось. И я ценила эти моменты – как же я их ценила! Мы нелегко и непросто жили – денег часто не хватало, времени… что-то не ладилось, но моменты эти скрепляли собой и цементировали наш брак намертво: вовремя сказанное ласковое слово, молчаливое дыхание и поцелуй в мочку уха… спокойное поглаживание по плечу, когда, казалось, все летит в пропасть – это, как вера в то, что я смогу, вытяну, а он – всегда рядом. И танец на кухне в обнимку, и свеча, зажженная рядом с винегретом, который настрогал сам в мой День рождения…

Но Вани нет. Я тянула без него, как могла. И даже получалось убедить себя, что все еще живу.

Теперь же… я не представляла – чего хочу и что мне нужно под сорокет (по Вадьке) и точно не со внешностью Джейн. Но не постановочной романтики и точно уж не замуж за абы кого. Но и не серой рутины.

Глава 25

За два дня до выхода на работу я села и составила список.

Первым пунктом значилось – уйти с работы. Не найти лучше, а потом уже увольняться с этой – нет, на это не было ни времени, ни