Ни толку, ни проку, не в лад, невпопад... - Тамара Шатохина

- Семья… - откашлялась Лариса, оглянувшись на меня. Смотрела внимательно и обеспокоенно. Она всегда… мы всегда были очень близки, понимали одна другую с полуслова и полувзгляда.

- Давай, - сжалась я в нехорошем предчувствии

- Томас Ризли был женат на Джейн Чейни, дочери Уильяма Чейни и Эммы Уолвин. В этом браке, заключенном до 1533 года, родились трое сыновей и пять дочерей.

- Ссс… - вырвалось в сердцах, но в целом я сдержалась: - Дальше!

- Повеселела, смотрю? - обрадовалась Лариса, - за это нужно выпить! Не першит больше, может еще потянешь из трубочки?

- Вот же жук… - качнула я головой, улыбаясь: - осеменитель.

- Уильям умер ребенком, Энтони умер ребенком, Мэри… Оль, ты чего? – замолчала она, услышав, как я поперхнулась.

- Счас… - хрипела и кашляла я. Давило сердце. Болело. Резко ударило в виски.

- Успокойся немедленно! Остальные выжили – Элизабет, Мэри, Кэтрин, Мабель, Генри и только Энн умерла молодой - до свадьбы. Кто он тебе, Оль?

- Он – Ризли! - получилось мрачно и торжественно.

- У вас что-то было? – осторожно спросила она.

- Печально, Лар… ты тоже ненормальная, - вздохнула я, - во все это, правда - поверишь?

- Папа верил… можно я возле тебя лягу?

- Мойся, раздевайся…переспим. Лар, а меня не нужно мыть? – вспомнилось вдруг.

- Даша замечательная сиделка, - успокоила она меня, - у тебя ни пролежней, ни серьезных последствий, похоже. Врач заходила часто и тоже ее хвалила. Но хочешь полежать в ванне – полежи, это только на пользу. Ты говорить-то будешь? Я подожду, если горло… или тяжело морально?

- Тяжело осмыслить. Нужно говорить, иначе с ума сойду. Нужно, чтобы ты сказала, что я не сумасшедшая, - смотрела я в потолок.

Вначале она набрала ванну мне и помогла там. Я почти все время молчала, сосредоточившись на управлении телом. Добравшись до кровати, с облегчением расслабилась – чувство было, что одна разгрузила вагон с цементом.

Лариса прикрыла шторы и включила бра – на улице темнело. Ушла в ванную сама. А я думала, думала… Раньше я о Ризли ничего не знала. О нем не рассказывали, когда мы изучали историю Англии, хотя имя того же Кромвеля было на слуху. Я понятия не имела, что он жил когда-то и у него была жена Джейн… Что было такое аббатство и называлось оно Бьюли, и что его разогнали… И что Томас мечтал о графском титуле. А еще он перестал поддерживать Реформацию, получается и разгон монастырей. Или их не осталось больше – не разогнанных? Или достаточно уже земель нахватал. Или испугался…

Лариса вернулась уже в ночнушке – у меня в доме была ее одежда, и легла рядом со мной. Поворочалась, укрываясь и укладываясь. Потом успокоила меня:

- Нет настроения – расскажешь потом.

- Мне понять нужно…

И я рассказала ей, но не все – вырубилась на возвращении из Портсмута. Утром, проснувшись и позавтракав, продолжила. Нам помешала врач, но потом, когда та ушла, оставив направление на ЛФК и какие-то рецепты, Лара поторопила меня. И я дошла до того самого момента.

- Так удар был? – отстраненно поинтересовалась она, будто думая о своем.

- Ментальный, скорее, но боль в голове я почувствовала и сильную, - медленно отхлебнула я теплый чай. На душе было тоскливо и бесприютно. А я понять не могла – почему вдруг? Я не узнавала себя и не понимала – приходилось буквально заставлять себя двигаться, говорить с врачом, есть овсянку с размороженной клубникой… Я ведь вернулась. И солнце сегодня на улице, осень золотая в разгаре. Ларка рядом – больше, чем сестра, ближе, чем подруга. Дети здоровы, сегодня увижу и Еву, и маму, даже отец должен подъехать, что совсем уж…

- Лара, ты помнишь - если случай в логику не вписывается, потому что начинается ничем и заканчивается ничем…? Смысла не вижу… ни хрена не вижу смысла! Ни толку во всем этом, ни проку - безусловно.

- Но дети появились.

- И графский титул, и замок… или дворец. Они все равно появились бы, Лар. Ризли так или иначе имел бы детей. Он же, как паровоз… или танк.

- Ты была с ним, спала… может из-за этого? Тебе не понравилось? Или наоборот?

- Мне не понравилась во всем этом я! – закашлялась я и схватилась за горло.

- Не ори, дура! Совсем сорвешь. Трахнулась и трахнулась. Не понравилось и ладно… все равно было самое начало цикла – он не твой, тот мальчик. Или жалеешь, что не осталась там?

- Нет. Нет – не жалею, - совершенно честно ответила я, - нормально...

Нормально не было. Я быстро поправлялась, даже очень. Увиделась с Евой и зятем, говорила по ватцапу с Вадимом, заезжали папа и мама – вдвоем, что интересно… Мама похудела, папа постарел, но сказать, чтобы меня вот это все трогало, как раньше, что я ими всеми жила – нельзя.

Я не хотела никого тревожить, не говорила даже подруге, но между мной и настоящим будто держалась тонкая стеклянная стена. Она давала видеть и слышать, но мешала так же сильно чувствовать, как я чувствовала раньше. Если бы, не доведи… с кем-то из моих близких случилось что-то нехорошее, я, наверное, пришла бы в себя, засуетилась, обеспокоилась и выпуталась из этого странного состояния. Но, слава Богу, у всех был порядок. А вот со мной – нет.

Я с ужасом представляла, что скоро придется идти на работу. Понимала, что просто не смогу – мне было элементарно не интересно. И даже тошно. А ведь это была главная составляющая моей жизни, почти все свое время я проводила там. А сейчас этого не боялась – нет, но ужасно не хотела.

Боялась я опять погрузиться в ту жизнь, какой она была ДО – в серую рутину, как я сейчас ее понимала. Серые монотонные дни, разбавленные короткими вспышками общения с близкими. Но и в них все было предсказуемо и ровно. И я благодарила Бога за это, но радоваться… и самой жизни в том числе, почему-то уже не могла.

Лара говорила – отнесись, как к приключению, как к экзотическому отпуску. Не получалось – дело было не в событиях и приключениях, если так их вообще можно назвать… Просто там меня любили.

Не Ризли – он предлагал дружбу, именно –дружбу. Но и ее не случилось