Дикорожденный - Перри Торани

Айрик полил воду ей на руки, выжимая ткань, пока она не промокла насквозь. Он протирал обнаженную кожу деликатными движениями, медленно и осторожно, словно она была бесценным артефактом, который он искал всю свою жизнь.

Ей хотелось сказать ему, что не нужно быть таким нежным. Что он может прикасаться к ней грубее, если хочет. Что она может вынести это, как та хорошая девочка, которой он ее считает.

Он обхватил ее руками, раздвигая ей пальцы и протирая каждый из них. С каждым пальцем его дыхание, казалось, учащалось. Дойдя до последнего, он остановился, всё еще удерживая ее. Когда жжение от дождя исчезло, и каждое ощущение сменилось жаром Айрика, Норе захотелось увидеть его лицо.

Шум дождя стих. Как только он прекратился, Айрик отбросил спальник в сторону. Но даже когда перед ними раскинулись необъятные просторы мира, воздуха всё равно казалось недостаточно.

Он сидел неподвижно так долго, что Нора повернулась, чтобы проверить, всё ли с ним в порядке.

— Нет, — сказал он, удерживая ее на месте. — Я не закончить.

— Окей, — ответила она, соглашаясь на его невысказанную просьбу позволить ему продолжать прикасаться к ней. Она снова прислонилась к нему.

Айрик отодвинул ее косу в сторону, его пальцы скользнули по задней стороне ее шеи. Конечно же, он понимал, что воротник кофты защитил бы там кожу. Тем не менее она опустила голову, обнажая себя еще больше. Он вытер ее плечи и шею тканью, двигаясь медленно, но не настолько медленно, чтобы это длилось так долго, как ей было нужно.

Слишком скоро он закончил.

Раздался тихий всплеск — он бросил ткань в ведро. Ее кожа покалывала. Не от боли, а от желания, такого сильного, что это было больно.

Айрик внезапно пошевелился. Нора подумала, что он собирается ее отпустить, но, прежде чем она успела осознать происходящее, он обвил ее рукой; его ладонь легла ей под грудь, сжимая ткань ее футболки.

Точка давления вспыхнула у линии роста волос, рядом со шрамом за ухом — кончик его пальца. Она опустила голову ниже, позволяя ему обвести его, а затем провести по всей длине позвоночника вниз к лопаткам.

Раздался шорох, когда он переменил позу, и секундой позже кончики его волос коснулись ее плеч, а его быстрое, горячее дыхание обожгло кожу. Кончик его носа легко коснулся ее затылка. Он вдохнул — медленно, глубоко и с явным намерением.

С замирающим от паники сердцем она повернулась к нему. Она никогда ничего не хотела так сильно, как хотела его в этот момент. Больше, чем любой сделки ради исправления прошлых ошибок, больше, чем желания настолько раствориться в печали, чтобы перестать существовать. Здесь, с ним, она думала, что можно забыть — хотя бы на мгновение — ту давящую на нее тяжесть, которая превратилась в нечто столь абстрактное, что она уже не помнила, почему и из-за чего она это чувствует.

— Ты прикасаешься ко мне, — услышала она собственный голос.

— Да, — произнес он, почти как вопрос; его глаза были полуприкрыты в мечтательном трансе.

Она подумала, что он наклонится и накроет ее губы своими. Ведомый тем же инстинктом, который заставлял ее хотеть слизать капли воды с его кожи, утоляя ту единственную жажду, что опустошала ее.

Вместо этого его глаза расширились, и он мгновенно отпустил ее.

— Ты не хотеть этого — моего прикосновения. — Он отдернул от нее руку, словно она внезапно покрылась шипами. — Я знать, что оно создано только для того, чтобы делать больно…

Не в силах думать ни о чем, кроме потери его прикосновения, она поймала его руку и положила ее обратно на свою косу.

— Это просто мои волосы. — Она потерлась щекой о его ладонь. — И я очень этого хочу.

Глаза Айрика полыхнули, он смотрел на нее из-под длинных темных ресниц. Он сглотнул, его сильное горло дрогнуло, сбив каплю воды. Она наблюдала, как та скатилась по его шее.

— Я… — Медленная, почти улыбка изогнула его губы. Задушенная, подумала она, той жизнью и теми убеждениями, что оставили шрамы на его теле. — Счастлив слышать, как твой рот делает эти слова.

Она почувствовала натяжение, когда он просунул пальцы сквозь пряди ее косы, переплетая их вместе.

— Чего еще… ты хочешь? Скажи мне. Что бы это ни было, я не скажу тебе нет.

Она моргнула, ошеломленная его идеально построенными, хоть и со странным акцентом, словами.

— Чего ты хочешь, Нора? — снова спросил он, слизывая с губ еще одну случайную каплю.

Этот вопрос был для нее совершенно чуждым. Но Айрик, ставший ей ближе, чем кто-либо из людей, спросил ее об этом прямо.

Не раздумывая, она ткнулась кончиком носа в гладкую кожу его лица, следуя по линии шрама.

Я так сильно хочу тебя поцеловать, что, кажется, сейчас расплачусь.

В конце ее мысли Айрик резко выдохнул.

Ее руки метнулись ко рту, когда она осознала свою ошибку. Сгорая со стыда, она повернулась к нему, надеясь, что он не понял.

— Я не хотела говорить это вслух. Прости…

— Скажи это снова, — произнес он. В темноте его глаза светились всё ярче и ярче. Хоть он и не мог знать этого слова или того, о чем она просит, он смотрел на ее рот так, словно знал.

Ее щеки вспыхнули, когда он придвинулся ближе, так что его голова нависла над ее.

— Я не хочу просить дважды, — сказал он низким голосом.

Дни были долгими. Мышцы ныли. А ее голод по чему-то, кроме еды в вакуумной упаковке и пресной питательной пасты, затмевался лишь ее потребностью в нем.

Не в силах противиться ему ни секундой дольше, она закрыла глаза и произнесла:

— Я хочу тебя поцеловать.

Он издал глубокий звук, подтверждая, что услышал. Затем он не издал больше ни звука и не пошевелился.

Почувствовав слабость, Нора попыталась отстраниться, чтобы вдохнуть больше воздуха. Но он схватил ее за косу, останавливая.

Используя ее волосы как поводок, он потянул вниз, заставляя ее поднять лицо к нему.

— Поцелуй меня.

Она проглотила трепет в животе.

— Поцелуй означает, что мне придется прикасаться к тебе больше. К твоему лицу.

Его брови сошлись на переносице, он обдумывал ее слова так, словно ему было больно.

— Тогда прикасайся ко мне больше. Я сказал до этого — куда ты хочешь. Даже мое лицо. Если это ты… всё окей. — Шепот дрожи проскользнул в его голосе, когда он произнес следующие слова. — Что бы ни было поцелуй, Нора, пожалуйста… сделай это со мной.

Как она могла сопротивляться, когда он просил