Дикорожденный - Перри Торани

Подавленная, Нора пыталась подобрать нужные слова.

— Я больше к тебе не притронусь, клянусь…

— Не клянись мне в этом. — Он схватил ее за подбородок, сдувая челку с ее лица. Его глаза излучали жажду, нежность и, к ее разбитому сердцу, смятение. — Это не то обещание, которое я хотеть, чтобы ты давала. Я не для того спасал тебя, чтобы ты следовала этому обещанию. Этот рот — всё, о чем я думал целыми днями. Какие слова будут выходить из него, и по крайней мере теперь… мне больше не нужно воображать его вкус.

Нора открыла рот, но он наклонился ближе и поцеловал ее в кончик носа. Аккуратный, целомудренный маленький бантик на вершине бушующего пожара между ее грудями и ногами, а также абсолютного хаоса в ее голове.

— Спасибо, что научила меня поцелую, — сказал он ей. — А теперь иди спать, демонические глаза. В своих снах я сделаю с тобой то, что хотел бы сделать прямо сейчас.

Глава 39

АЙРИК

На следующий день Нора умчалась вперед, обгоняя Айрика, пока они шли к городу. Он, завороженный ее волосами, раскачивающимися, словно маятник, просто позволил ей это.

Его палец рассеянно скользил взад-вперед по губам, всё еще горящим от поцелуев прошлой ночи. Она попробовала его на вкус. Получила его. И, что еще хуже, он попробовал ее и теперь знал, что ничто в мире никогда не сравнится с ней. Нора была на вкус как соль и ягоды. Сладость, которой он никогда не желал, но по которой теперь отчаянно голодал. Она была на вкус как нарушенные клятвы и будущее, которого у него никогда не будет, но без которого он уже не мог представить свою жизнь.

Он кончил в штаны. Как юнец на пороге зрелости. Его драгоценный человек терлась о него, прижимаясь к нему своей горячей киской, словно он был не более чем идолом, созданным для ее удовольствия. Как его тело могло противиться ее зову?

На какое-то кратчайшее мгновение, когда она целовала его, ему показалось, что земля, по которой он ступает, перестала дрожать. Словно что-то — или кто-то — поймал его и надежно, непоколебимо удерживал.

Когда он ушел к реке, чтобы смыть с себя следы их близости, он обнаружил ее желание, смешавшееся с его собственным. Словно животное, не способное мыслить дальше инстинктов, он слизал его с ткани, не оставив реке ни единой сладкой капли. Втягивая в свое тело ее следы, он не мог осознать те муку и облегчение, что завладели им. Это чувство поселилось в его груди, как лишний орган, затмевая собой всё остальное. Лишь мысль о том, что она осталась одна в темном лесу, напуганная и сбитая с толку, вырвала его из этого бреда и вернула к реальности.

А потом на рассвете Нора встала и снова извинилась. Сказала ему, что то, что произошло между ними, было ошибкой. Я не хочу, чтобы тебе было больно, — сказала она, как будто это было приемлемой причиной. Тебе стоит забыть, что это случилось. Я больше этого не сделаю.

Милостью Уллиэля, Айрик хотел, чтобы она сделала это снова. Он хотел ее. Быть рядом с ней. Быть внутри нее. Войти так глубоко, как только она позволит. Построить всю свою оставшуюся жизнь вокруг нее.

А спустя мгновение его меч качнулся — слишком тяжелый на перевязи, которую он ослабил, чтобы рукам Норы было удобнее, — разрушая саму возможность такой жизни.

Безумие. Густое и горячее. Непреодолимое и всепоглощающее. Он умрет здесь. Либо от того, что получит ее, либо от того, что нет.

Шпили Буриджи пронзали горизонт. Как только он воспользуется одним из аварийных маяков, расположенных в городе, эвакуации останется ждать всего несколько часов.

И Нора спешила прямо туда.

— Стой, — окликнул Айрик; его охватила паника от мысли, что, возможно, он уже попробовал ее в последний раз, сам того не зная.

— Нет, мы уже почти на месте.

Лаки, поддерживавший Нору за руку своим хвостом, потому что она больше не хотела брать Айрика за руку, обернулся к нему; его глаза расширились от тревоги.

Челюсть Айрика дернулась, когда ее шаги зазвучали неровным стуком.

— Я сказал стоять.

Она споткнулась. Лаки подпрыгнул, удерживая ее на ногах. Удрученно вздохнув, она сказала:

— Но мы теряем время — ты сам говорил, что мы тут умрем. Что нам нужно найти эту будку для звонков.

Рациональность ее слов вонзилась ему в сердце, словно игла, и волна раздражения и стыда захлестнула его. Он сжал рукоять меча так сильно, что она задрожала от всего того, чего он не мог ей дать.

— Будка для звонков — это не то, чего я хочу прямо сейчас.

Нора сбросила хвост Лаки, пытаясь двигаться быстрее. Встревоженный уши заметался между ними двумя, суетясь и урча, не зная, кого из них утешать первым.

— Ну, а должно бы. — Она заковыляла быстрее, когда Айрик поравнялся с ней. — Тебе нужно позвать на помощь, чтобы Вейнари спасли нас, и я смогла… стать их собственностью. А ты… пойдешь дальше, наверное. Будешь делать всё то, что делают моразиры — быть героем. — Ее голос звучал трагически собранно — даже безмятежно.

Последняя истрепавшаяся нить его терпения лопнула. Айрик дернул ее за волосы, заставляя остановиться. Она резко обернулась к нему, с красным лицом и затуманенными слезами глазами.

— Я сказал тебе больше не называть меня этим словом.

Ее губы сжались в тонкую линию.

— Ладно.

Полуденное солнце упало на ее лицо, осветив глаза. Как же ему хотелось утонуть в них, чтобы всё это прекратилось.

Решимость ожесточила черты Норы, когда она отстранилась. Разрываясь между желанием и реальностью, Айрик отпустил ее.

Глава 40

АЙРИК

К сумеркам город Буриджи засиял на горизонте, словно затерянное сокровище. Здания взмывали в небосвод, светясь синим, пурпурным и зеленым. Теперь до него оставалось меньше нескольких часов пути. Но дорога взяла свое. Нора стала хромать еще сильнее, а его собственное тело умоляло об отдыхе. Они остановились под мостом, перекинутым через реку, который вел прямо в город.

Айрик сидел, прислонившись спиной к каменной колонне, боясь пошевелиться: иначе он взорвался бы эмоциями, которые, вырвавшись наружу, уже никогда бы не удалось затолкать обратно.

Теперь, вооружившись знаниями о том, как разводить костер, Нора поддерживала приличного размера пламя. Его кулак сжался на рукояти меча, пока он наблюдал, как ее губы дуют на огонь.

Оставался максимум день. Как только