Прости меня, отец - Катерина Сент-Клер

Медик прижимает ткань к моей спине, туго сдавливая рану, после того как меня отводят от этого хаоса. В конце концов охрана задерживает Романа, но он продолжает бороться, пытаясь схватить один из их пистолетов.

Зои и Эйден помогают мне, причем Эйден старается успокоить стражей порядка.

– Отъебитесь от меня, – огрызается Роман, вырываясь из рук охранников, чье внимание разделено между ним и тремя бессознательными мужчинами.

– Я разберусь, – настаивает он, беря на себя роль медика и прижимая ткань к моей спине с удивившей меня твердостью.

– Сэр, я правда должен…

– Я сказал, что разберусь, – перебивает Роман, сосредоточившись исключительно на мне.

Он нежно берет мое лицо в ладони, его взгляд полон беспокойства:

– Ты в порядке?

– Мы можем пойти домой? – спрашиваю я, мой голос дрожит.

– Конечно, – отвечает он, крепко сжимая челюсти.

Оглядывая толпу, я замечаю, что кто-то в черном худи задерживается у ее края, опустив голову, а на шее у него висит кулон с крестом. Он быстро убирает телефон и разворачивается, исчезая в толпе.

Не обращая внимания на посторонних, Роман по-прежнему держит руку на моей пояснице и ведет нас вместе с Эйденом и Зои обратно к машинам. Пока мы идем, Роман неоднократно проверяет меня с заметным беспокойством:

– В ту ночь, когда я пришел к водохранилищу и ты увидела мое побитое лицо, я подрался с мужиками, которые угрожали тебе. Они увидели твое фото в моем телефоне…

Я хватаю его за руку, останавливая его разбегающиеся мысли:

– Давай просто вернемся к тебе домой. Я уверена, что ты найдешь способ загладить свою вину.

Роман больше ничего не говорит, когда садится за руль, а фигура в худи все не выходит у меня из головы.

Глава XXXI

Дэвид

– На что мне смотреть? – спрашиваю я, не отрывая глаз от экрана телефона.

– Просто смотрите. Один из наших парней на ярмарке заснял это на камеру.

На видео заметно, как трое мужчин окружают Иден и Зои, которые одеты в откровенные наряды. Ситуация быстро обостряется, когда мужчины хватают девушек с агрессивными намерениями.

– Ну и что? Моя дочь, наверное, наговорила лишнего, – пренебрежительно говорю я.

– Просто продолжайте смотреть.

По ходу видео появляются Роман и Эйден, которые грубо вмешиваются в происходящее. Вид темных татуировок Романа подтверждает, что это именно он. Он ожесточенно бьется, пытаясь спасти Иден, которую держит в заложниках самый крупный мужчина.

– Он ничего не сделает, – усмехаюсь я. – Он знает, что она заслуживает…

Безжалостное нападение Романа на мужчин противоречит моим ожиданиям. Он направляет свою ярость на обидчиков, валит их на землю. Медик занимается ранами Иден, пока Роман не перехватывает инициативу, его забота заметна в бережном отношении к ее ранам.

– Следующую часть вы захотите увидеть, – говорит помощник, его тон серьезен.

Я неверяще наблюдаю, как Роман нежно гладит лицо Иден, его прикосновения ласковые и обеспокоенные. Вид их близости поражает меня до глубины души.

– Роман Брайар не наказывает мою дочь… Он любит ее, – шиплю я, чувствуя досаду.

– Да, – подтверждает помощник, кивая. – Роман Брайар – крыса. Его отношения с Иден не просто притворство. Он играет адвоката дьявола под видом служения свету.

Я швыряю телефон на стол, мой гнев нарастает:

– Как скоро покупатели смогут хорошенько осмотреть лот?

– Через месяц, – отвечает он.

– И Роман до сих пор не знает, где находятся дети? – продолжаю я.

– Если он не увидит планы реконструкции, то не скоро найдет подвал… Есть еще кое-что, – добавляет он, его голос напряжен.

– Продолжай.

– Звонил отец Кевин. Роман говорил с Ватиканом о том, чтобы оставить священничество.

Я в ярости. Влияние священника на мою дочь очевидно.

– Что дальше?

– Мы должны заставить его подчиниться, отступить. Город может быть в оцеплении, но у Романа есть ресурсы. Один неверный шаг – и в дело может вмешаться МВБ. Нам нужен стратегический подход.

– Одной угрозы будет недостаточно. Нам нужно использовать его привязанность к Иден, – говорю я, представляя, как это может сработать в нашу пользу.

– Давайте выставим Иден на продажу, – предлагает он, перелистывая портфолио с фотографиями. Он заменяет фотографию Зои на фотографию Иден, подчеркивая новую угрозу.

– Разве не так я и планировал? – спрашиваю я, в моем голосе звучит нотка удовлетворения.

– Это была угроза, но теперь это тактический ход. Любовь затуманивает разум. Привязанность Романа к Иден может стать нашим рычагом давления.

Улыбаясь, я смакую мысль о шоке Романа, когда он увидит обновленный список.

– Подразни его самым дорогим, что у него есть, и наблюдай за его реакцией.

– Да. Ценность Иден для покупателей будет значительной, особенно учитывая ее стойкость. Это может подтолкнуть Романа к необдуманным действиям.

– И, если Иден окажется за бортом, Эйдену придется вернуться домой, – добавляю я, обдумывая последствия.

– Именно. Это позволит нам вернуть контроль.

Голос моей жены прерывает нас, мягкий и послушный:

– Ужин готов.

– Приготовь тарелку для нашего гостя, – распоряжаюсь я, возвращаясь к плану.

Мы поднимаем тост за новые начинания, смакуя мысль о падении Романа.

– За избавление от отца Брайара, – соглашаемся мы, звеня бокалами.

Глава XXXII

Иден

Роман в изнеможении бросает ключи на стойку. В голове у него крутится водоворот мыслей, которые затягивают его все глубже в отчаяние. Его руки, покрытые синяками и пятнами засохшей крови, говорят о пережитом насилии.

– Я не должен был доверять этим людям, – бормочет он, его голос полон сожаления. Он проводит рукой по всклокоченным волосам, в его глазах отражается тяжесть провала.

Я протягиваю руку и мягко сжимаю его ладони, чтобы остановить мятущиеся мысли.

– Роман, ты не знал…

– Но я знал, – перебивает он, его голос звучит резко. – Я знал, что они отбросы, и должен был добить их. Я ушел, Иден, и из-за этого ты пострадала.

– Это всего лишь порез…

– Не для меня, – бросает он, отчаянно обхватывая мое лицо. – Я должен был защитить тебя, оградить от всей тьмы мира…

– Это жизнь, Роман, – мягко возражаю я, мой взгляд полон сожаления. – Нельзя защитить от всего мирового зла. Если ты попытаешься, то только сведешь себя с ума.

Он опускает взгляд на свою рубашку, все еще испачканную кровью Эрика. Мрачная реальность нашего положения повисает между нами.

– Ты и так уже многим рискуешь, оставаясь здесь. Не терзай себя мыслями о том, что некоторых людей невозможно спасти, – утешаю я его.

– Это снедает меня, – шепчет он, прижимаясь своим лбом к моему. – Эта тоска, непреодолимое желание держать тебя рядом, убедиться, что ты только