Опальная фаворитка - Людмила Вовченко

де Шарни.

На этот раз без свиты из шести карет.

Одна.

И письмо.

— Париж, — сказала она, снимая перчатки.

Клэр посмотрела.

— Что?

— Новости.

Элеонора вошла в гостиную.

Сегодня на ней было тёмно-бордовое платье и короткая меховая накидка. Серебряные волосы уложены высоко, лицо оживлённое холодом.

Она села у камина.

— Цены растут.

Клэр напряглась.

— На что?

— Зерно. Мука. Кое-где хуже, чем здесь. Говорят, следующая зима будет тяжёлой.

Вот.

Наконец.

Не революция.

Не лозунги.

Хлеб.

С этого всё начинается.

Клэр налила чай.

— Насколько серьёзно?

Элеонора пожала плечами.

— Пока разговоры. Но разговоры у богатых начинаются позже, чем проблемы у бедных.

Клэр посмотрела.

Умная женщина.

Очень.

— И?

— И дороги становятся опаснее.

— Разбой?

— Больше.

— Что значит «больше»?

— Озлобленность.

Тишина.

В камине треснуло полено.

Адриен стоял у окна.

Серьёзный.

— Значит, поездки надо организовывать безопаснее, — сказал он.

Элеонора кивнула.

— Именно.

Клэр посмотрела на него.

— Ваш экипаж.

— Будет ехать не один.

— Сопровождение?

— Хотя бы на первых месяцах.

— Дороже.

— Да.

Клэр задумалась.

Элеонора отпила чай.

— Вы оба умеете испортить приятный день цифрами.

Клэр улыбнулась.

— Это талант.

Дюшесса достала письмо.

— Но я приехала не только за этим.

Она протянула.

Клэр взяла.

Печать.

Фамилия.

Незнакомая.

— Кто?

— Мадам де Монферран.

Клэр нахмурилась.

Элеонора улыбнулась.

— Вы не знаете.

— Нет.

— А она знает вас.

Плохо.

— Откуда?

— От меня.

Ещё хуже.

Клэр развернула письмо.

Прочла.

Мадам де Монферран просила принять её.

И ещё двух женщин.

На три дня.

С проживанием.

Клэр подняла глаза.

— У меня нет нормальных комнат.

— У вас есть западное крыло.

— Две комнаты.

— Три.

— Третья холодная.

— Почините камин.

Клэр посмотрела на Элеонору.

— Вы уже всё решили?

— Нет.

Пауза.

— Почти.

Адриен усмехнулся.

Клэр посмотрела на него.

— Не смейте.

— Молчу.

Элеонора продолжила:

— Она из тех женщин, за которыми приезжают остальные.

Клэр вздохнула.

— Опасно.

— Очень выгодно.

— Ещё опаснее.

Элеонора улыбнулась.

— Поэтому я и приехала лично.

---

Проблема была не только в комнатах.

Проблема называлась Женевьева.

Потому что она услышала фамилию де Монферран.

И стала другим человеком.

— Она приедет?

— Возможно.

— Когда?

— Через неделю.

— На сколько?

— Три дня.

— Где будет жить?

— Вот это мы и обсуждаем.

Женевьева уже шла к двери.

— Мама.

— Что?

— Куда вы?

— Смотреть западное крыло.

Клэр закрыла глаза.

Элеонора усмехнулась.

— Я её люблю.

— Заберите.

— Нет.

— Почему?

— Мне дорога свобода.

---

Западное крыло оказалось лучше, чем Клэр помнила.

Потому что последние недели там никто не жил.

То есть оно хотя бы не разрушалось быстрее.

Две комнаты были пригодны.

Третья — холодная.

Четвёртая — слишком сырая.

Женевьева осмотрела стены.

Шторы.

Камин.

Кровать.

Провела пальцем по столу.

Посмотрела на пыль.

— Люси.

— Да, мадам?

— Это можно сделать приличным.

Люси посмотрела на Клэр.

Клэр подняла ладонь.

— Не начинайте без меня.

Мать повернулась.

— Почему?

— Потому что у нас бюджет.

— Я знаю.

— Нет, вы знаете слово.

Женевьева прищурилась.

— Очень смешно.

— Я серьёзно.

— Сколько?

Клэр назвала сумму, которую готова потратить.

Мать помолчала.

— Мало.

— Достаточно.

— Нет.

— Тогда гостей не будет.

Пауза.

Женевьева посмотрела на комнату.

На старую мебель.

На выцветшие шторы.

На кровать.

Потом сказала:

— У меня есть ткани.

Клэр замерла.

— Какие?

— Мои.

— Где?

— В сундуках.

— Вы хотите использовать свои ткани?

— Да.

Клэр смотрела.

Это было больше, чем ткань.

Женевьева привезла с собой часть прежней жизни.

Шёлк.

Бархат.

Кружево.

То, что считала признаком статуса.

И сейчас готова вложить в дочь.

Не подарить деньги.

Не сказать «я была неправа».

Вот так.

По-своему.

Клэр кивнула.

— Покажите.

---

Через час по кроватям лежали ткани.

Тёмно-синий дамаст.

Выцветший золотистый шёлк.

Сливовый бархат.

Кремовое полотно с мелкой вышивкой.

Люси стояла с раскрытым ртом.

Маргарита — рядом.

Женевьева перебирала.

— Это не трогать.

— Почему?

— Итальянский шёлк.

— Тогда зачем принесли?

— Чтобы ты понимала, что не всё можно резать.

Клэр вздохнула.

— Мама.

— Что?

— Я начинаю понимать Армана.

Женевьева повернулась.

— Не смей.

Люси прыснула.

Маргарита спрятала улыбку.

Клэр взяла тёмно-синий дамаст.

— Вот этот.

Мать посмотрела.

— Для штор?

— Да.

— Слишком хорош.

— Тогда забирайте.

Пауза.

— Нет.

Клэр улыбнулась.

— Спасибо.

Женевьева отвернулась.

— Не за что.

Конечно.

---

К вечеру план сложился.

Три комнаты.

Одна большая.

Две меньше.

Без роскоши.

Но тепло.

Чисто.

Хорошее бельё.

Горячая вода.

Завтрак.

Ужин.

Процедуры по расписанию.

Никакого превращения Бельфонтена в гостиницу.

Проживание — только для ограниченного числа клиентов.

Только по рекомендации.

И дорого.

Очень.

Сесиль, приехавшая неожиданно за своей записной книжкой, посмотрела на цену.

Моргнула.

— Вы сошли с ума.

Клэр улыбнулась.

— Значит, мало.

Сесиль посмотрела на Женевьеву.

Та спокойно сказала:

— Наоборот.

Сесиль приподняла бровь.

— Вы теперь заодно?

Клэр и мать одновременно ответили:

— Нет.

Сесиль рассмеялась.

— Конечно.

---

Именно Сесиль принесла вторую новость.

Плохую.

И очень полезную.

— В городе говорят, что вы принимаете мужчин в спальне.

Клэр замерла.

Адриен, стоявший у камина, медленно повернул голову.

Женевьева застыла.

Маргарита побледнела.

Сесиль сняла перчатки.

— Не смотрите так. Я не придумала.

— Кто? — спросила Клэр.

— Пока не знаю.

— Что именно говорят?

— Что процедуры — прикрытие.

Вот.

Вот он.

Удар.

Не юридический.

Не финансовый.

Репутационный.

Самый удобный для эпохи.

Клэр медленно села.

— Давно?

— Несколько дней.

Женевьева холодно сказала:

— Проспер.

Сесиль пожала плечами.

— Возможно.

Адриен сделал шаг.

— Я выясню.

Клэр подняла руку.

— Нет.

Он остановился.

— Клэр.

— Нет.

Она думала.

Быстро.

Если начать оправдываться — проигрыш.

Если закрыть процедуры для мужчин — признание.

Если напасть на слух — усилить.

Нужно изменить рамку.

Не защищаться.

Сделать так, чтобы сплетня стала нелепой.

Клэр посмотрела на Сесиль.

— Кто из мужчин у меня самый неудобный клиент?

Она моргнула.

— Что?

— Из известных.

Сесиль задумалась.

— Маркиз де Рувре.

— Нет.

— Почему?

— Слишком приятный.

Адриен прищурился.

Клэр не заметила.

Или сделала вид.

— Виконт де