(не)покоренная для Монстра из Бездны - Инесса Голд

Я лежала на террасе Дворца, укутанная в плащ Морвана. Но холод камня больше не касался меня. Камень был теплым. Он был мной.

Я села, и мир вокруг отозвался эхом в моем сознании.

Я чувствовала, как где-то на нижних уровнях срастаются опоры мостов, словно сломанные кости. Я чувствовала, как затягиваются трещины на стенах жилых шпилей, зарастая новой, блестящей минеральной кожей. Город не строился заново. Он регенерировал. Он зализывал свои раны, как огромный, выживший зверь.

«Ты проснулась».

Морван сидел рядом, прислонившись спиной к парапету. На нем была простая черная туника, разорванная на плече. Он выглядел иначе. Исчезла та вечная, давящая тяжесть Атланта, держащего небо. Исчезла серая печать усталости.

Он смотрел на меня не как на женщину, которую нужно защищать. И не как на трофей. Он смотрел на меня с благоговением жреца, увидевшего, как статуя богини сошла с пьедестала.

«Как долго я спала?» — мой голос звучал странно. В нем слышался звон серебряных колокольчиков.

«Час. Или вечность. Здесь время теперь течет по твоим правилам, Il'yra», — он протянул руку и коснулся моих волос. — «Посмотри на себя».

Я подняла руку.

Моя кожа сияла ровным, лунным светом. Сквозь нее просвечивали вены, по которым текла не кровь, а жидкое серебро — эссенция жизни. Я стала живым воплощением Ядра.

«Война окончена?» — спросила я, хотя уже знала ответ. Я чувствовала тишину внизу.

«Бой остановился сам собой», — ответил Морван, помогая мне подняться. — «Когда ты изменила вибрацию Источника… агрессия ушла. Твоя энергия действует как опиат. Как успокоительное для целого мира».

Мы подошли к краю террасы.

Внизу, на Главной Площади, среди руин и обломков, стояли две армии.

Воины К’Тарр в хитиновой броне и люди Риса в своих грязных, помятых скафандрах. Оружие было опущено. Они стояли вперемешку, глядя вверх, на нас, ошеломленные, оглушенные тишиной и светом.

«Нам нужно спуститься», — сказала я.

Мне не нужны были лестницы. Я шагнула в воздух, и гравитация подхватила меня, мягко, как любящая мать. Морван, окутанный тенями, скользнул следом.

Когда мы коснулись земли, по площади прошел вздох.

К’Тарр, увидев меня, сияющую внутренним светом, упали на колени. Их ментальный хор в моей голове был единым гимном: «Королева… Сердце… Жизнь…»

Люди не кланялись. Они пятились. Но в их глазах не было ужаса. Было священное трепетание перед чем-то, что их разум не мог постичь.

Из толпы вышел Рис.

Он был бледен, его левая рука висела плетью, но он стоял прямо. Бинты на его груди пропитались не кровью, а черной сукровицей, но он был жив. Шрам, оставленный Морваном, светился сквозь ткань тусклым фиолетовым светом.

Он подошел ко мне, но остановился в трех шагах, не смея приблизиться.

«Лира…» — выдохнул он. — «Ты светишься. Ты похожа на ангела. Или на демона».

«Я — это я, Рис», — улыбнулась я. — «Просто… меня стало больше».

Он посмотрел на Морвана, стоящего за моим плечом. Рука Лорда лежала на моей талии — спокойно, уверенно. Рис перевел взгляд обратно на меня. В его голубых глазах наконец-то погас огонь фанатизма, уступив место горькому принятию.

«Я ошибался», — сказал он тихо. — «Я пришел спасать пленницу, а нашел хозяйку».

«Ты спас нас, Рис», — я шагнула к нему и, нарушая все границы, взяла его здоровую руку. — «Без твоей гранаты мы бы не победили Корвина. Ты — герой этого города. Так же, как и своего».

«Это не мой мир», — он покачал головой, оглядываясь на сюрреалистические, срастающиеся башни. — «Я не могу дышать здесь, Лира. Этот свет… он слишком яркий для моих глаз».

«Я знаю», — кивнула я. — «Ты поведешь своих людей наверх. И ты расскажешь Гильдии правду. Не о монстрах, которые похищают женщин. А о цивилизации, которая спасла их мир от разрушения».

Рис коснулся своей груди, там, где билось его сердце и пульсировал магический шрам.

«Я всегда буду чувствовать тебя, да?» — спросил он. — «Эта метка… она не исчезнет».

«Да», — подтвердила я. — «Ты связан с нами. Ты — наш посол, Рис. Единственный человек, который носит в себе частицу Бездны и остался собой. Ты будешь голосом Глубины на Поверхности».

Он грустно улыбнулся.

«Посол Ада. Звучит как должность, за которую не платят».

Он выпрямился и отдал честь — мне и Морвану.

«Мы готовы уходить. Но… подъем убьет моих людей. "Отдача Бездны" после такой глубины…»

«Не убьет», — сказала я.

Я закрыла глаза.

Я обратилась не к Ядру, а к пространству над нами. К километрам камня и давления. К Покрову Бездны — древнему защитному механизму, который тысячелетиями убивал чужаков.

«Изменись», — приказала я.

Это было так же легко, как сделать вдох. Я переписала закон физики этого места.

Я представила Покров не как бетонную стену, а как мембрану. Как фильтр, который пропускает воздух и свет, но задерживает грязь.

«Ты больше не убиваешь. Ты пропускаешь тех, кто уходит с миром. Ты защищаешь, но не душишь».

Над городом, в том месте, где свод был пробит, туман расступился. Образовался чистый, прозрачный коридор восходящего воздуха, ведущий к далекому, крошечному пятну дневного света.

«Путь свободен», — сказала я, открывая глаза.

Люди начали грузиться на уцелевшие грави-платформы. Они двигались быстро, боясь, что чудо закончится.

Рис зашел на платформу последним. Он посмотрел на меня долгим, прощальным взглядом. В этом взгляде была любовь, которая стала памятью.

«Прощай, Лира», — одними губами произнес он.

Платформы взмыли вверх, уходя в созданный мною коридор безопасности. Я чувствовала, как они покидают пределы моего тела-города, как инородные объекты, удаленные хирургом.

Облегчение.

Я осталась стоять на площади. Моя рука все еще была поднята к небу.

Морван подошел ко мне. Он