Год моего рабства - Лика Семенова

перевернула капанги, чтобы не подгорели, и вышла в комнату. Норма, сгорбившись, сидела за столом, белый свет рабочей лампы яростно бил по глазам. Норма была так сосредоточена, что не заметила меня. Она пристально вглядывалась в увеличительный экран, зажимая в тонких пальчиках мой навигатор. Крышка прибора уже лежала отдельно, а Норма сосредоточенно тыкала инструментом в «потроха». Судя по напряженному лицу, дело было не из легких. Наконец, она откинулась на спинку стула, опустила навигатор на стол. Посмотрела на меня, ничуть не удивившись:

— Дерьмо какое-то! Не запускается.

Я пожала плечами:

— Почему?

Норма повторила мой жест:

— Да кто его знает. С этим автономным барахлом всегда какая-нибудь задница. Твою мать, как же жалко!

— Может, еще заработает?

Норма шумно выдохнула:

— Все перепробовала. Мертвый, зараза.

Я снова пожала плечами:

— Может, ну его? Ну, где ты его продашь?

Норма вытирала взмокшие от напряжения ладони о подол:

— В Котловане возьмут. Только, затертый, разумеется.

При одном упоминании Котлована внутри все перевернулось. Я покачала головой:

— Лучше не надо в Котлован. Ты же знаешь, Котлован связан с Кольерами.

Норма махнула рукой, и ее сморщенное личико выражало вселенскую досаду:

— Тут даже не переживай, там никто не спросит. Да толку говорить, если он сдох! Твою мать, сотку геллеров просрали!

Я нахмурилась:

— Сто геллеров? За это?

Норма повела бровями:

— Около того, как сторговаться. И с такими-то деньгами можно было бы уже и подумать, что дальше делать…

Норма сильно расстроилась — это было слишком ясно видно. Мысленно она уже все починила и продала, и теперь чувствовала себя так, будто ее обокрали.

Ужин все же приподнял настроение. Я пожарила капанги, сделала маленькие пресные пирожки с фаршем и сварила овощи. Получился настоящий пир. И какое же я получила наслаждение, готовя все это собственными руками! Норма не уставала нахваливать мою стряпню и просто млела от блаженства. Говорила, что как раз вот такой квартирной соседки ей и не хватало. А после пары рюмок Горачихиного пойла нам уже и вовсе казалось, что мы обрели друг друга. Норма смирилась с потерей навигатора, а я, наконец, избавилась от тревоги, которая изводила меня. Пусть совсем ненадолго, но это было просто необходимо, иначе организм не выдержит напряжения. Мололи всякий вздор, смеялись, выпили за Кевина. И отправились спать, потому что обе практически не спали и были совершенно измотаны.

Норма затихла и засопела, едва добралась до своей лежанки. Я какое-то время слушала городской шум, пробивающийся через вакуумную раму, и тоже уснула. Тепло липко, будто провалилась в мягкое ласковое облако.

Подскочила, как ужаленная, распахнула глаза. Норма склонилась надо мной и отчаянно трясла со всей возможной силой:

— Марсела! Марсела!

Я тряхнула головой:

— Я Мирая.

Норма лишь отмахнулась:

— Без разницы! Вставай! Живо! Надо уходить!

Меня будто ошпарило. Я подскочила со скрипучей кровати. Наконец, решилась спросить, замирая от страха:

— Что случилось?

Она лишь кивнула на свой стол, где в темноте знакомо светился мой навигатор:

— Он активировал маяк. Работал почти всю ночь. — Норма швырнула мне в руки платье: — Одевайся, валим!

Глава 68

Руки дрожали так, что я не могла одеться. Едва не удушилась, затянув платьем шею. От страха я потеряла способность мыслить, отупело смотрела на Норму, которая металась по комнате с хозяйственной темадитовой сумкой и что-то споро складывала. Потом она кинулась в кухню, чем-то гремела.

Виски горели от мысли о том, какой же тупицей я оказалась. Нужно было выбросить проклятый навигатор прямо там, у шлюза. Но я не подумала. Я ни о чем не подумала! Я нервно пригладила шишку, которую не распускала со времени Кольер, будто только сейчас заметила, как от нее устала голова.

Норма вернулась в комнату, подошла к столу и схватила навигатор. Раскрыла окно и вышвырнула с размаху. Посмотрела на меня:

— Я-то, тоже хороша! Могла догадаться. Но, твою же мать! Сотня геллеров!

Я опустила голову, почувствовав себя виноватой:

— Я отдам тебе эти деньги, если смогу… Я знаю, для чего тебе.

Норма поджала губы и звучно плюнула:

— Да что б тебя! Глупости молоть!

Она внимательно осмотрелась, будто проверяла, все ли взяла, ухватила прямо в воздухе летучий фонарь и тоже затолкала в сумку. Кивнула на дверь:

— Валим.

Я больше не задавала лишних вопросов. Послушно последовала за ней. Мы свернули на лестницу, но вместо того, чтобы спускаться, Норма полезла наверх, в сиреневое предрассветное небо, расцвеченное огнями воздушной магистрали. Лестница гудела под нашими ногами, а каблучки моих новых туфель издавали предательский цокот. Я разулась и прижала башмаки к себе, но очень скоро пожалела об этом. Ноги заледенели, я все время на что-то натыкалась. Пришлось снова обуться. Мы поднялись на несколько этажей, и Норма юркнула на подвесной мост, ведущий к соседнему дому.

Я уже не следила за дорогой, слепо следовала за своей спутницей. Мы спускались и поднимались бесчисленное количество раз, снова и снова переходили по мосткам. Все это до дрожи напомнило коридоры Кольер, когда я бездумно шагала за Пальмирой. Я ни за что не хочу туда вернуться. Никогда. Лучше умереть.

Наконец, мы юркнули в темную нишу и встали отдышаться. Сердце колотилось, я не слышала почти ничего, кроме шума в ушах. Посмотрела на Норму, которая вдыхала, широко раскрыв рот:

— Куда мы?

Она согнулась, шумно выдохнула:

— Пока не знаю. Но лучше бы пробраться на любую «пассажирку». Плевать, куда.

Я сглотнула, холодея от ужаса, помедлила, не решаясь произнести:

— Они уже здесь? Да?

Норма ответила не сразу. Молчала, смотрела в предутреннюю сизую муть, которая легкой дымкой повисала между домами. Наконец кивнула:

— Думаю, да. У них было достаточно времени. Здесь слишком близко. — Она пытливо оглядела меня. В голубых отсветах огней она была похожа на сиурку. — На тебе больше ничего нет? Оттуда?..

Меня окатило волной жара. Я принялась лихорадочно соображать, ощупала себя, проверила карманы кофты. Платье и туфли я сняла. Больше на мне ничего и не было, даже белья. Но тут же охнула и прикрыла рот рукой:

— Моя одежда. Она осталась в квартире. — Норма молчала, а я с ужасом посмотрела на нее: — А если ее там найдут? Как ты вернешься? Что тебе будет?

Она опустила голову и пожала плечами:

— Потом разберусь.

Я промолчала. Что я могла теперь сказать? Извиняться? Глупо и бессмысленно…

Вдруг Норма дернула меня вглубь ниши, сжалась. Я с ужасом увидела, как между домами в утренней дымке медленно скользит закрытый корвет с отключенными сигнальными огнями. Он проплывал неспешно, почти неслышно, как глубинное