Неизвестный сталкер. Том 2 - Далия Райт

она обходит гостиную, здороваясь со всеми, и засовываю руку в карман костюмных брюк в надежде ограничить масштаб катастрофы и избавить родственников от зрелища моего возбуждения. Мне удается незаметно перехватить его и направить выше, пряча под ремнем.

— Добрый вечер…

Сердце прыгает в груди, когда я слышу ее голос, теплый и тягучий, совсем рядом. Пульс ускоряется. Кожа горит. Мой член вздрагивает прямо в руке, которая сжимается еще крепче.

Я опускаю на нее взгляд: полные ярко-красные губы, подведенные кошачьи глаза, каштановые локоны, собранные в высокий хвост, из которого несколько прядей обрамляют лицо. Ее ладонь лукаво лежит на моем предплечье, а ногти накрашены лаком в тон платью.

Бицепс инстинктивно сокращается от ее прикосновения, и еще сильнее — когда ее рука скользит к моей, той самой, что всё еще пытается скрыть то, что должно остаться тайным.

Я сглатываю, и ножка бокала с резким стуком опускается на мрамор барной стойки.

— Нужна помощь? — поддразнивает она меня.

Ее хвост лениво покачивается, когда она склоняет голову набок с озорным видом, распространяя манящий аромат своего сладкого парфюма.

Она прекрасна и пахнет восхитительно.

Я едва чувствую ее пальцы, которые деликатно гуляют по внутренней стороне моего запястья. Вынимаю руку из кармана, чтобы нежно перехватить ее ладонь.

Ее кожа мягкая под моим большим пальцем, ласкающим фаланги, но слегка прохладная из-за зимней стужи на улице. Я подношу ее руку к губам, чтобы поцеловать и согреть.

— Добрый вечер… — шепчу я, касаясь ее кожи своим низким, рокочущим голосом.

Нежный румянец с щек переходит на шею и грудь, где покоится золотой кулон.

Вид того, какой эффект я на нее оказываю, на мгновение перехватывает дыхание; я почти забываю о взглядах наших близких — наших матерей, — которые украдкой за нами наблюдают.

Я был бы способен взять ее прямо на столе, на глазах у всех, если она продолжит так завладевать моим вниманием, заставляя забыть о мире вокруг.

Должно быть, она чувствует их взгляды, потому что отводит глаза в сторону кухни, и я беру себя в руки. Она улыбается, глядя, как Лили заваливает печенье горой украшений.

Я криво усмехаюсь и тянусь к коллекции бутылок в углу стойки. Хватаю бутылку янтарного рома и плескаю немного на дно пустого бокала. Молча предлагаю выпить Котенку. Она отказывается движением головы, ожидая моего ответа.

Я хмурюсь, думая, что от выпивки ей всё еще может стать плохо.

— Хочешь помочь ей их окончательно испортить?

Она прыснула, но это занятие, кажется, пришлось ей по душе. Котенок подошла к Бетти, которая тщетно пыталась утихомирить дочку. В этом общем гвалте я едва расслышал слова моей женщины, когда она предложила племяшке новую порцию печенья, ждущую своей очереди на украшение.

Я налил себе еще и стал потягивать янтарную жидкость, ни на миг не сводя с нее глаз. Ничто в этой комнате не было более интересным или привлекательным, чем наблюдение за тем, как она украшает эти чертовы бисквиты в форме елочек или снежинок.

Она меня гипнотизировала. Своими медленными, сосредоточенными движениями она забирала всё моё внимание. Каждый раз, когда кончики её пальцев пачкались в шоколаде, радужной посыпке или пищевых блестках, я делал глоток, чтобы сдержаться — не притянуть её к себе и не засунуть её пальцы себе в рот. Кажется, только Лили имела на это право.

Внезапно меня кто-то толкнул, и я чуть не пролил виски. Я стиснул зубы. Мне не нужно было даже поворачивать голову, чтобы понять, какой именно придурок решил до меня докопаться. Я осушил бокал прежде, чем Зак нашел бы способ опрокинуть его на барную стойку.

— Слушай, завязывай так на неё пялиться. Выглядишь как чертов одержимый, — заржал он.

Я нахмурился. Какого хрена его вообще волнует, как я любуюсь своей женщину? Он на свою уже сто лет так не смотрел, но это не повод попрекать меня тем, что я не вижу никого, кроме той, на ком я помешан.

Обычно я бы промолчал. Зак знатный заноза в заднице, и был таким всегда, сколько я его помню. Я научился не вестись на его провокации или просто их игнорировать.

— Отвали, Зак.

Он вздрогнул от моего ответа, будто не ожидал его. Будто слышать мой голос для него всё еще в новинку. Но он быстро справился с собой; лицо его расслабилось, приняв насмешливый и веселый вид. Он подмигнул мне, довольный тем, что ему снова удалось меня зацепить — в этом он мастер.

Я отошел, решив тоже зайти на кухню, не забыв бросить на него испепеляющий взгляд. В такие моменты кажется, что ничего не изменилось и мы так и остались пацанами. Зак чуть старше меня, и вместе с Элли они составляли идеальный дуэт мелких пакостников, готовых вывести меня из себя в любое время суток. Компаньонку по играм он, может, и потерял, но продолжает следовать их дурацкому плану, даже став отцом двоих детей. Впрочем, детей я обожаю — наверное, потому что они всё взяли от матери, а не от него.

Моё раздражение испарилось в ту же секунду, как запах монои и кокоса наполнил мои легкие. Она не слышала, как я подошел, и слегка вздрогнула, когда я коснулся костяшками пальцев её обнаженной спины. Я почувствовал, как она затрепетала под моими ласками. Я наклонился к её уху и поцеловал в шею. Словно прикоснулся губами к меду — её кожа была горячей и сладкой.

— Похоже, Лили нашла себе новую подружку, — прошептал я ей в самую кожу.

Котенок бросила на меня беглый взгляд, дразня дерзкой улыбкой, прежде чем вернуться к украшению печенья. Лили, слишком занятая дегустацией всех сладостей на подносе, моего присутствия даже не заметила.

— Ревнуешь?

— Очень.

Я не видел её лица, но слышал, как она улыбнулась моему ответу.

— Обещаю скоро её тебе вернуть.

— М-м-м, — прорычал я. — Мне нужна не она…

Я почувствовал, как по её позвоночнику пробежала еще одна дрожь от моих пальцев, которые продолжали ласкать кожу. Дыхание в её горле замерло — она прекрасно поняла мой подтекст. Она точно знает, чего я хочу и в чем нуждаюсь прямо сейчас. Только в ней.

Должно быть, она вспомнила, каким приемом встретил её мой член, потому что она украдкой глянула на мою ширинку, прежде чем снова уставиться на свое печенье с фальшивой сосредоточенностью. Мой орган дернулся в ответ, и я почувствовал, как он снова наливается кровью.

Я сглотнул, в горле пересохло. Боюсь, мне придется решить эту проблему до того, как мы сядем за стол, иначе