Наследница поместья "Соколиная башня" - Александра Воронцова

уловимому сходству черт, кто-то из его родственников. Его темноволосая гостья в национальном костюме стояла напротив него и выжидающе смотрела на мрачное, полное решимости и какой-то брезгливости лицо мужчины.

«— Коннор, ты не можешь со мной так поступить! — не выдержала она.»

То есть… Это Коннор-ястреб? Магическое перо уже столько лет служит владетелям Бладсворд-холла? А девушка, значит…

«— Могу, Мэри. И сделаю, — Коннор поднялся с места и, подойдя к окну, закрыл его. Он встал точно так же, как сегодня стоял Райан. Спиной к невесте, заложив руки за спину и расправив плечи, устремив свой взгляд вдаль туда, откуда наползала ночная чернота. Ему явно было неприятно смотреть на Мэри.

— Но я беременна! — она с отчаяньем прикрыла пока еще плоский живот в защитном жесте.

— И что? Я же не заставляю тебя избавляться от ребенка, — равнодушно ответил он. — Твоя неосторожность — не моя проблема.

— Что? Как ты можешь? — кровь отхлынула от девичьего лица. — Это твой ребенок! Об этом все знают!

— Все знают, что ты брюхата, Мэри. Только это, потому что ты не сумела скрыть свой позор.

— Ты чудовище! — неверящим взором девушка уставилась в спину владетеля. — Да как ты смеешь меня в таком подозревать? Ты…

Резко обернувшийся Коннор, заставил испытать меня чувство, что я уже это где-то видела.

— Может, я и чудовище. Вполне вероятно. Только ребенок не может быть моим. Это мне известно совершенно точно. Единственный раз, когда, забавляясь, мы зашли слишком далеко, был во время ритуала. Этот плод не от меня. Я ведь не был первым, Мэри. И ты, и я это знаем.

— Забавлялись? — отшатнулась. — Ты заставил меня поверить, что любишь, ты говорил, что я… А теперь упрекаешь тем, что было до этого? Какой же ты мерзавец!

— Мне все равно, сколько было связей у моей невесты до меня. Главное, чтобы после — ни одного, — Коннор безжалостно оборвал Мэри. — И да, я бы не признал ребенка, даже если бы мы поженились. Ты прекрасно понимаешь, что он не смог бы стать моим наследником.

— Ты объявил помолвку, а теперь выбрасываешь меня даже не из-за ребенка, а из-за этой Станхеймской шлюхи? — истерика Мэри набирала обороты, кулаки ее сжимались, голос ломко дребезжал.

— Следи за языком! — одернул ее владетель, и в чертах его лица действительно прорезалось нечто ястребиное, холодное и жесткое.

— Милый, скажи, что это только из-за «Башни», — слезы потекли из прекрасных миндалевидных глаз. — Скажи, что ты все так же меня любишь, и все будет по-прежнему. Я могу подождать, Коннор…

— Не будь дурой, — раздраженно осек ее он. — Какая любовь, Мэри? Помолвка — это всего лишь помолвка. Она могла закончиться свадьбой, да. Но нет.

Повисла тяжелая пауза. Мне было больно смотреть на бывшую невесту Коннора. Она явно любила своего владетеля, несмотря на то, что пыталась выдать бастарда за его ребенка. Мэри пошатнулась, у нее вырвался тихий вой, а потом, она вдруг выхватила из рукава кинжал и бросилась на Коннора.

Мое сердце ёкнуло, но напрасно.

Бладсворд был намного сильнее и быстрее. Он перехватил ее занесенные руки, и отшвырнул девушку на кушетку. Мэри рыдала, ее прекрасные черные волосы рассыпались, закрыв лицо, плечи ее сотрясались, будто грудную клетку изнутри разрывает когтями дикий зверь.

— Довольно! — рявкнул Коннор. — Ты мне надоела! — он в два шага вернулся за стол и, даже не опускаясь в кресло, двумя росчерками пера закончил то, что писал. С ужасом смотрела на слова, которые он вывел. — Указом владетеля разрываю договор помолвки и в качестве компенсации выдаю тебя замуж за Вайда.

— Что? Конюха? Меня? Леди? — вскинулась Мэри.

— Ты ведешь себя, как прачка. Куда тебе лорда? — жестокости в словах Коннора было на десятерых.

— Позволь хотя бы выйти за Хэмиша…

— Так вот, кто папаша? — хмыкнул Бласворд.

— Ревнуешь?

— Мне плевать, но на брак Хэмиша у меня свои планы. Думаю, он сам согласится, что леди Каролина подойдет ему больше. Впрочем, ничто не мешает ему признать ребенка…

— Я тебе ненавижу!

— А говорила, что любишь. Что сделаешь все, что я прикажу, — Коннор явно насмехался.

— Вот как любила, так теперь ненавижу! — зашипела Мэри. — Проклинаю тебя и твоих потомков, — серебристое облачко магии сорвалось с искусанных алых губ. — Никогда вы не найдете свою пару. Все птицы Бладсворд будут слепы и бескрылы, пока не научатся…»

Меня потащило вниз, как будто засасывало в водоворот.

Последнее слово Мэри я услышала, но не смогла разобрать.

Очнулась я, лежа пластом на кровати.

— Энни! Ты меня слышишь?

Это Бладсворд звал меня, и когда я открыла глаза, из-за фамильного сходства мне показалось, что это не Райан, а Коннор. Я вздрогнула, но тепло метки привело меня в чувство окончательно.

— Что видишь, я уже понял, — не отставал владетель. — Итак, если ты меня слышишь, скажи «да», или я тебя поцелую.

И этот владетельный наглец, даже слова не дал мне произнести, сразу потянулся к моим губам.

Взвинченная только что просмотренным воспоминанием, я действовала на инстинктах. Прежде чем я осознала, что делаю, я прижала к горлу Бладсворда острие кинжала, который я теперь носила по местному обычаю в рукаве.

Однако, если я хотела остановить Райана, то просчиталась.

Напротив, его глаза загорелись темным огнем.

— Если это цена, — жарко прошептал он мне в губы, — то меня устраивает.

И поцеловал.

Глава 71. Чуточка ласки все же не помешает

Я лишь на несколько секунд поддалась этой жажде. Нечто внутри меня тянулось к Райану, но разум возобладал.

— Почему всегда «нет», Энни? — хрипло спросил Бладсворд, когда я, выпустив бесполезный кинжал, уперлась ладонями ему в грудь. — Ты же чувствуешь этот огонь.

И хотя губы еще горели, я твердо посмотрела ему в глаза:

— Потому что я не хочу сгореть.

Его взгляд был серьезен.

— А если поздно?

— Никогда не бывает слишком поздно вернуться на правильную тропу, — ответила ему прописной истиной.

Щека Райана дернулась, его руки стиснули меня крепче, я уже готовилась к очередному натиску, но с тяжелым вздохом Бладсворд перекатился на спину, увлекая меня к себе на грудь.

Запустив пальцы мне в волосы, он прижал мою голову к своему плечу и пробормотал:

— Мне-то за что это?

Неожиданно проснувшаяся вредность заставила дать Райану очевидный ответ:

— За наглость, распутство и привычку темнить. Отпустите.

— Не много ли ты хочешь от наглого распутника? — съязвил владетель. — Потерпи, ты мне нужна.

Я не стала вырываться. Все равно это было делом зряшным, объятия Райана были как стальные обручи. Я лежала у него на груди, слушала,