Обожженная изменой. Выбор шейха - Виктория Борисовна Волкова

— Ну, вот и свиделись, — делаю шаг навстречу. Напрочь забыв про розы, целую руки жены. Вглядываюсь в лицо любимой женщины. И не вижу ее. Вроде черты те же, хотя и постарела немного. Нос, скулы. Вот только глаза изменились. Нет в них прежней любви.

Глава 73

— Вот и встретились, дорогие родители, — закрывает нас спиной от реджистанцев Борис. — Надо ехать. Ира ждет.

И Нина тут же подрывается с места в своей хлопотливой манере.

— Поехали, поехали. Потом наговоримся, Коля.

Бежит к лимузину, а я смотрю ей вслед. Вроде та же, и совершенно другая. Моя и чужая одновременно.

— К маме лучше на людях не прикасаться. По легенде мы — другая семья. И там столько запретов. Даже рядом стоять нельзя.

— Но Нине Сергеевне никто не указ, — усмехаюсь я, вернувшись в машину.

— Ну не скажи, — пожимает сын плечами. — Реджистан ее сильно изменил. Перелопатил характер и душу.

— Она говорила?

— Да я и сам вижу. Не слепой. Она более осторожная стала. Продуманная. Лишний шаг просто так не сделает.

— Власть обязывает, — вздыхаю я.

— Не только. Она выживала. И видимо, этот опыт въелся под кожу, — философски бросает сын и откликается по громкой связи на звонок зятя.

— Что происходит? Вы там совсем охренели? Ирку напугали… — рычит Степан.

— Спускайтесь. Мы приехали. Мамина охрана переборщила немного. Сейчас разбираемся. Захватили твой неприступный замок, Степа! — ржет в трубку Борька. И у меня губы растягиваются в улыбке.

Простите, пацаны, мы не нарочно!

Голос дочери врывается в динамики, отвлекая от мыслей.

— А ну-ка отвечай быстро, как ты вытащил из моей копилки все деньги?

— Ируська, это лишнее сейчас, — ласково предупреждает Борис. — Мама приехала. Спускайтесь…

— Быстро отвечай, Борька, — командует Ира.

— Хмм… — откашливается сын, паркуясь около крыльца. — Я брал бабушкину линейку закройщика, подставлял ее к прорези и наклонял бочонок. Монеты сами выскакивали…

— Сколько мне было лет?

— Десять.

— Как тебя наказал папа?

— Заставил отмывать всю квартиру и не пустил в поход. Ир, я не пойму… Идите уже сюда, — вздыхает Борька.

— Это точно мой брат. Придурок, — выносит вердикт дочка.

— Я все слышу, пигалица, — орет на весь салон Борис и выключает зажигание.

— Не ссорьтесь, дети, — прошу, как когда-то в детстве.

— Да мы любя, — подмигивает мне сын. Выбираемся из машины, поднимаемся на крыльцо и ждем, когда из подъехавшего следом лимузина выйдет Нина.

Но вместе с ней к дому спешит молодая копия Рашида.

— Это Алик, принц датский, — тихо насмехается Борька. Открывает дверь, пропускает вперед мать и брата. А затем ждет, когда войду я.

Новый шейх Реджистана смотрит на меня изучающе. Слушает внимательно мать, на русском представляющую нас друг другу. И, наконец, выдает.

— Очень приятно, Николай Иванович, я тоже люблю Высоцкого…

— Очень приятно, — роняю в ответ и лгу, конечно. Ну какой приятно! Если бы Нина вернулась тогда… Принесла бы в подоле малыша, я бы принял ее. Воспитали бы засранца. А сейчас… Смотрю в самодовольное лицо и хочется всечь.

Понимаю, что Алик ни в чем не виноват. Дети не должны отвечать за грехи родителей.

Но наши-то отплатили по полной за все наши с Ниной прегрешения! За ее любовь к красивой богатой жизни, за мою фанатичную службу.

С кого теперь спросишь?

— Я хочу видеть Иру, Борик, — мягко напоминает Нина.

— Да, мам, идем, — кивает сын, направляясь в приватную часть дома. А навстречу ему уже спускается по лестнице зять.

— Что происходит, мать вашу? — рычит возмущенно. — Ирку испугали. Вы чего?

— Нас захватили туареги! — орет из-за спины Петя Сохнов.

А Нина выступает вперед и только здоровается тихо.

— Здравствуйте, Степан.

И в доме повисает полная тишина. Шейха говорит, извольте слушать молча.

И наш нахальный Степа сразу меняется в лице.

— Добрый вечер, мадам. Позвольте, я вас провожу, — учтиво показывает на лестницу.

Нина идет, а я остаюсь рядом с Борькой. Пусть девочки мои сами встретятся. Поплачут, поговорят. И если меня Нина шугается, то с Иришкой ее должно попустить. Выдохнет, расслабится. Вот тогда мы и поговорим.

— Бездарная тут охрана, — заявляет Али Борису. — Надо моих гвардейцев поставить.

— У себя командуй, Алик, — непринужденно отмахивается мой сын. — Это неуважение к хозяевам дома. Степан — достойный человек, муж нашей Ирины.

— Очень хочу с ней познакомиться, — кивает серьезно шейх Али. — Мама про нее рассказывала.

Простое слово режет серпом по сердцу.

Мама!

Для него она тоже мама, а для Рашида — жена. А для меня? Вернее, кто я теперь для Нины?

Борька с Али стебутся друг над другом, как и положено братьям. А меня кроет от их перепалки. Слишком быстро мой сын вписался в новую семейку. Я его не осуждаю, сам с радостью побегу, как дурковатый щенок, если Нина позовет.

«Что там они?» — смотрю на часы.

Поднимаюсь на второй этаж и, заслышав смех Нины, замираю у порога.

— Да, есть еще старшие внуки. Мальчики, трех и пяти лет, — рассказывает она.

Внуки! Чужие дети. Внуки Рашида. У тут свой. Наш. Единственный.

Не понимаю я Нину. Совсем не понимаю. Выбрала другую семью, а о своей забыла.

— Тебе лучше спуститься вниз. А то твой великий сын разнесет весь Иркин дом по кирпичику. Устроил тут маски-шоу, — прокашливаюсь негромко.

— Пойдем, дочка, — берет Нина Иру под руку. — Его величество шейх Реджистана не любит ждать…

— А что он тут делает? — выдыхает она с возмущением. Дескать, мы в гости никого не звали.

— Твой младший брат. Приехал познакомиться, — поясняет Нина печально.

— Идите уже, пока Борька ему не навалял, — усмехаюсь я.

— Пойду за Зорро впишусь, — первым выходит Степа. И останавливается посреди коридора. — Вы идете?

— Да, Степа, сейчас, — откликается Ира. Идет рядом с нами и косится на Нину. — Почему ты вернулась именно сейчас?

— Тут сыграли роль два условия. Во-первых, полгода назад мой сын стал правителем Реджистана, и теперь я могу свободно перемещаться по миру. А во-вторых, вернее, это самое главное… Твой отец наконец-то развелся с Маней.

— Спасибо, — пока никто не видит, беру Нину за руку. Сжимаю холодные пальцы, как когда-то по молодости. Не должна Ира знать подробности. Мне бы самому пережить этот ужас. И Борьке тоже.

— Все нормально, — слабым пожатием отвечает любимая. — Все хорошо, Коляныч, — зовет меня старым именем. И на душе становится легко и свободно.

— Рад, что ты вернулась, — шепчу, пока спускаемся вниз.

— Я тоже счастлива, Коля. Потом поговорим. Еще будет время, — наспех бросает Нина и, войдя в холл, с любовью смотрит на молодого нахала, разгуливающего по дому моих детей.

— Наконец-то я дождался аудиенции,