Обожженная изменой. Выбор шейха - Виктория Борисовна Волкова

— А бежать… Ну как? Меня бы схватили на первом же перекрестке.

— Опасно белой женщине одной передвигаться в исконно арабских районах. Это вам не экскурсия. Украли бы, надругались и убили. Кому бы стало легче? — мрачно заявляет Борик. Мой главный защитник.

— Поеду я домой, — поднимается с места. — Завтра на службу с утра пораньше.

— Останься у нас, — мотает головой Ира. — Хоть поспишь лишний час и позавтракаешь, как нормальный человек, а не как бездомный кошак в подворотне.

— Доводы принимаются, — поднимает вверх палец Борис. — Где мне прибомбиться, систер? — спрашивает небрежно.

— Твоя комната все там же, — смеется она.

— Пойдем, проводишь меня, — решает он, и Ирочка подрывается вслед за братом.

— Дружные они у нас, — смаргиваю слезы. — Ты много для них сделал. Спасибо тебе, — шепчу сквозь слезы.

Тяжело встаю с дивана. Не могу усидеть на месте. Подхожу к окну. Выглядываю во двор, освещенный фонариками и гирляндами. А саму сотрясает нервная дрожь. Кажется, даже зубы стучат. У каждого из нас своя правда. И не сойтись им в единое целое.

И нам не сойтись. Хотя даже мысли такой не было. Все перечеркнул Зорин своей Маней. Нет, умом я все понимаю. И на сердце давно не держу зла. Но душа не лежит к бывшему. Он за руку берет, а мне ее помыть хочется. После Мани… Брезгую я.

— Давай начистоту, Нин, — встает рядом со мной Коля. — Зачем ты приехала? Рашид помер, и ты решила тут счастья поискать? Вспомнить о первой семье?

— Что за бред ты несешь? — развернувшись, инстинктивно отвешиваю пощечину. — Да как ты смеешь! — снова заношу руку.

— Ты эти повадки королевские брось. Тут нет твоих подданных, — перехватывает мое запястье Николай.

И неожиданно сжимает мои пальцы в своих. Сгребает меня в охапку, как когда-то раньше.

— Прости, Нинка. Прости! Эта встреча помпезная все нервы вымотала, — утыкается носом мне в ключицу и выдыхает горько. — Я даже не думал, что так перекроет. Я не должен был. Случайно вырвалось. Ждал тебя все эти годы. Даже на душе легче стало, когда тебя увидел…

— Знаешь, — неожиданно кладу голову на плечо бывшего мужа. Слышу запах того же одеколона, который покупала когда-то в дьюти-фри. Или мне мерещится? — Каждый из нас принимает самое лучшее для себя решение. Мозг так устроен. За долю секунды высчитывает правильный результат. И мы выбирали, Коля. Даже когда жили счастливо, выбирали! Кто-то ради семьи ездил в командировки и тянулся к нормальной сытой жизни. Кто-то сидел ночами в засаде, забывая о семье. Не было у нас общей цели. Мы словно на разных языках говорили и как лебедь, рак и щука тащили воз в разные стороны.

— Я многое бы отдал, чтобы вернуть тот день, когда ты уезжала, и задержать тебя, — вздыхает Зорин. — Я любил тебя, Нина, и люблю.

— Я очень любила тебя, Коля. Упиралась для семьи, старалась, — шепчу, утирая слезы. — Но жизнь развела нас. И мы тоже в этом виноваты. И ты, и я.

— Наверное, ты права, — хмуро бросает Зорин. Целует меня в лоб. — Слишком многое мы попустили. Дураки….

Глава 75

Мы еще долго говорим с Колей. Что-то вспоминаем из молодости. Вместе смеемся сквозь слезы. А потом выдвигаемся на кухню попить чаю.

— А помнишь, когда я Терентьича из федерации погнал, он на меня еще драться кинулся, — заваривает чай Коля.

— Но ты же Дракон. Обжёг его огненным дыханием…

— Кто? Папа Дракон? — влетает на кухню Иришка. Прижимает к себе плачущего сына, протягивает отцу пустую бутылочку. — Налей воды, пожалуйста.

— Еще какой Дракон, — улыбаюсь я и подрываюсь навстречу. — Не спит? — заглядываю в заплаканное личико внука. — Давай, я укачаю. А ты отдохни.

— Он тебя еще плохо знает, — с сомнением тянет дочка. Но соблазн на время избавиться от маленького скандалиста велик. И Ирочка моя колеблется. По глазам вижу.

— Вот и познакомимся поближе, — протягиваю руки и улыбаюсь ребенку. — Если не получится, прибежишь, — выдвигаю последний довод. — И папа тут рядом. Мы разговариваем, и спать пока не собираемся.

— А Никулик вам не помешает? — удивленно роняет дочка.

— Да ну? — пыхтит Коля. — Мать предлагает, соглашайся. Когда еще такой шанс представится…

Сука! Ну, какая же сука этот Зорин! Не может не ковырнуть по больному.

— Хорошо, — отдает мне внука Ирочка. И тот сразу обнимает меня за шею. Что-то лопочет и улыбается.

— Маленький предатель, — возмущенно охает Ира.

— Беги спать, — улыбаюсь я дочери. И вместе с внуком ухожу в гостиную.

Брожу с ним по комнате. Рассказываю сказки, и малыш, открыв рот, слушает внимательно. Не спит, но и не плачет, слава богу.

Следом в комнату неслышно возвращается Зорин.

— Хочешь, я поношу, — предлагает шепотом.

— Я сама, — мотаю головой. Не хочу отдавать маленький родной комочек. Не хочу расставаться с ним.

Сейчас Никулик уснет. Я умею укачивать. Все-таки шесть детей родила и вынянчила. С одним внуком справлюсь.

— Гляди, как он тебя сразу признал, — восхищенно тянет Зорин. — Я вам пока мешать не буду, — быстренько ретируется из комнаты.

— Хорошо, — прижимаю к себе малыша и слышу, как бьется его сердечко. Хорошо. Все хорошо.

Хоть кому-то я нужна в этом доме. А то свалилась как снег на голову.

Чередую русские и арабские колыбельные. И неожиданно, словно картинками, на меня сваливаются воспоминания.

Маленький Борька орал как резаный. Особенно в первой время, пока не поняла, что молока не хватает. Посоветоваться не с кем. К врачу выбраться — проблема. Зорин, как всегда, на службе, а я одна с ребенком. Непутевая молодая мамаша. Зато настырная! На каждое кормление его в поликлинику таскала. Покормлю, взвесим с педиатром. И я обратно по нечищеным от снега улицам с коляской шурую.

С Ирочкой уже было полегче. Опыта прибавилось, и денег в кошельке. Плюс Борик помогал.

А вот с Али я намучилась! Капризным был в младенчестве шейх Реджистана. Нянек и кормилиц не признавал. Только меня требовал. Или Рашида. И наш венценосный папаша укачивал своего наследника среди ночи. Особенно когда я забеременела близнецами. Али полгода было. Он тогда первым определил. Отказался брать грудь и орал. Как же он орал! А мы не сразу поняли, что молоко горькое.

Зато с близнецами хлопот никогда не было. Веселые, спокойные дети.

«Профсоюзные», — как называла их моя Таня.

А Лейла тихая была. Кроткая. Смотрела на нас печальными глазами. Вот тогда мы с Рашидом и заподозрили неладное.

Рашид…

Снова колотится сердце.

«Надо учиться жить без него», — вздыхаю тяжело. И малыш тотчас же чувствует мое настроение. Распахивает