Прости меня, отец - Эрика Джейден

— Ты, ублюдок. Ты самый ужасный кусок дерьма на свете.

Он засмеялся, и из его губ потекла кровь. Половина зубов у него была вырвана и сломана. Я уже вырвал ему все ногти на руках и ногах.

— Ты продаёшь оружие, а я продаю людей.

Мой кулак с силой врезался ему в лицо. Из-за него его сын стал больным ублюдком.

Я стал больным ублюдком из-за своего деда.

Он потерял сознание, а я продолжал его бить. Нико и Майло оттащили меня.

— Спокойно, Альфонсо, спокойно.

Мой брат нажал на спусковой крючок, и я взревел.

— Черт возьми, еще не пришло время.

— Ты получил от него то, что тебе было нужно. Прекрати, блядь, играть и пойдем заберем Кая.

Мои ноздри раздулись, когда я встретился взглядом с Роберто. Я еще не был готов.

Нога Фредерика скользнула под ним, и мой брат выстрелил в старика еще пять раз. Он выглядел неузнаваемо.

— Пойдем, заберем Кая.

Рука Роберто ударила меня в грудь. Я молчал.

— Сначала тебе нужно принять душ и немного поспать.

Я согласился.

— Я отправлю людей проследить за этим местом и не спускать с него глаз, — быстро проговорил Нико.

— Они не будут вмешиваться. Кай мой, Нико. Убедись, что они это поняли, — приказал я.

— Понял, босс, — сказал Нико и ушел вместе с Майло.

Роберто велел Эшу и Ленни избавиться от тела Фредерика. Затем он отвёз меня в отель. Мы устроили кровавую бойню, пытаясь найти этого чёртова ублюдка. Уничтожали всех, кто носил фамилию Кастелло, одного за другим.

На счету Майло было семьдесят три убийства, и при таких темпах он скоро получит свою татуировку. Фредерик стал сотым в списке Риччи. Больше я не был единственным Понтиселло с такой меткой.

Я успел поспать всего час, прежде чем кошмар снова затянул меня в свои путы — каждый раз один и тот же. Я видел свою жену, подвешенную на крюке к железной балке над её головой. Мой прекрасный ангел, избитый, истекающий кровью и сломленный. Я знаю, что никогда не смогу выбросить это видение из головы.

Я свесил ноги с края кровати и, как только мои ступни коснулись ковра, начал действовать — пристегивал оружие, одно за другим, на свои места. Я был готов к войне, которая ждала меня впереди. Стук в дверь привлёк моё внимание, и я глубоко вздохнул.

— Войдите.

Майло вошёл, нахмурив брови, но ничего не сказал.

— В чём дело, Майло? — резко спросил я.

Мне было не до колебаний. Если он хотел что-то сказать, пусть выскажется — сейчас.

— Я думаю, я знаю, как вылечить мою сестру.

— Как? — мой голос охрип на единственном слове.

— Тебе это не понравится, но ты не можешь убить Кая.

— Прости? — Мои брови взлетели до линии роста волос.

— Ты не можешь убить Кая, — повторил он, глядя мне прямо в глаза. — Камилле нужно вернуть свою силу, и единственный способ для нее это сделать — это убить его самой.

Я был весь покрыт кровью, мозгами и другими биологическими жидкостями, о которых предпочитал не думать. Мужчины продолжали спускаться со стропил, нападать на нас и преграждать нам путь к Каю. Гнев и страх смешались во мне, когда я задумался, успеем ли мы добраться до него, прежде чем крыса снова спрячется в новом убежище.

Майло и Нико были рядом со мной, стреляя на ходу, а пули пролетали мимо нас. Впереди я заметил Кая на причале. Он бежал, прикрывая голову рукой, и направлялся прямо к одинокой яхте, пришвартованной в конце причала. Я знал, что, если он доберётся до яхты, я снова упущу его из виду.

Когда он начал подниматься по трапу, время, казалось, замедлилось, и я сосредоточился только на нём. Но что меня по-настоящему шокировало, так это фигура, стоявшая над ним, — человек, которого я никак не ожидал увидеть.

Мой отец стоял с 9-миллиметровой «Береттой» в руках, направив её прямо на Кая, и моё сердце замерло. Я не слышал других выстрелов и почти не почувствовал, как пуля попала в меня и пробила плечо. Выражение лица отца было недвусмысленным. Он был в ярости, жаждущий мести не только за мою сестру, но и за меня и мою невесту.

Нико что-то сказал мне, но я не расслышал его слов. Я бросился бежать, чтобы добраться до отца до того, как он пристрелит собаку.

— Я должен разрезать тебя на мелкие кусочки и скормить моим чёртовым собакам, — в ярости кричал отец. — Но я боюсь, что они умрут от твоего безумия.

— Твой сын довёл меня до этого безумия!

Отец дрожал от едва сдерживаемой ярости, оружие в его руке тряслось. Я осторожно положил свою руку поверх его и опустил оружие, боясь, что он случайно убьёт Кая. Отец растерянно посмотрел на меня. Я его понял — обычно я первой требовал крови.

Но не в этот раз.

— Он нужен нам живым, — спокойно сказал я, пока Майло и Нико удерживали Кая. — Камилла и Фиона заслуживают этого — им нужно вернуть свою силу, если они хотят исцелиться и двигаться дальше.

Выражение лица отца изменилось, когда он наконец понял, что я на самом деле пытаюсь сделать. Да, Кай должен был умереть за то, что он сделал, за то, как он пытался разрушить нашу семью изнутри, — он заплатит.

Но не от руки Дона.

Нет, Кай умрёт от рук жены и дочери.

А потом, потом я сотру Кастелло с лица земли.

Я сотру их из истории нашей организации и из памяти каждой живой души.

Когда всё это закончится, мир запомнит одно: с Понтиселло не шутят.

И никто не трогает наших женщин.

СОРОК ОДИН

МАЛЕНЬКАЯ БЕГЛЯНКА

Прошло больше недели с тех пор, как Альфонсо ушёл из дома, оставляя за собой зловещую тишину.

В течение дня мама находится рядом, помогает мне мыться и перевязывает раны, на которые я не хочу смотреть. Она ласкова, но в её глазах мелькает что-то, чего я не могу понять, — как будто она пытается меня исправить, но знает, что не сможет.

Каждую ночь она даёт мне эти чёртовы таблетки, которые Альфонсо никогда бы не одобрил. Раньше они меня не интересовали, но теперь облегчение, которое они приносят, почти невыносимо. Когда я их глотаю, то погружаюсь в глубокий сон, словно падаю в бездонную пустоту покоя, о котором даже не подозревала. Это блаженство — почти невыносимое.

Когда я просыпаюсь, мир уже не кажется таким кошмарным.