Он Мной Одержим Навеки - Яна Ланская

— Почти, — подмигивает мне Платон.

Замираю, не свожу глаз с поля.

«Извините, что прерываю сет Карины. Но у меня особый случай. Всем привет! Я Влад».

Влад опускает голову и выдыхает. Так дерзко начал и занервничал. Ну точно споёт…

«Фу-у-х. Я нервничаю. В общем, я Влад, и я люблю Аню».

Из глаз как по команде брызгают слёзы, смеюсь и вытираю их. Поднимаю голову и вижу своё изображение на огромном экране.

Оборачиваюсь к парням, они мне указывают на второй, где крупным планом выведен Влад.

Жду, когда с меня переключат камеру, но она направлена на шокированную меня.

Закрываю рот рукой и с ожиданием смотрю на поле. Не знаю, куда смотреть. На него. На его изображение или на своё.

«Дело в том, что так получилось, что я недавно расстался с Аней на шесть дней. И это были худшие дни в моей жизни».

Закрываю ладонями всё лицо и реву. Камеру с меня не переключают. Мне стыдно. Все видят мои эмоции. Всхлипываю и жадно его слушаю.

Сумасшедший.

«И я больше никогда не хочу с тобой расставаться, любимая. Ты моя душа, моя любовь, моя мечта и моё счастье. Ань, ты осчастливишь меня ещё больше? Станешь Аней Ананьевской?»

В ушах гул. Я не понимаю, это у меня в голове или стадион орёт и аплодирует.

Внезапно ниоткуда взявшийся Халид подносит мне микрофон, а Платон пихает в меня коробку с кольцом.

Я задыхаюсь. Я в шоке…

Растерянно смотрю на Влада, на себя в экране, на Платона и Халида.

— Что мне делать? Я не понимаю, — недоумевающе шепчу парням.

— Скажи «да», — шепчет Платон.

— Да, — выходит тихо и хрипло, Халид подносит мне микрофон, и я кричу: — Да! Влад! Да!

Вижу на экране сияющего Влада. Он прыгает на стадионе под рёв толпы и обнимается со всеми вокруг. Вижу его счастье и начинаю рыдать ещё сильнее.

Издалека слышу голос Карины, которая нас поздравляет, и по свету понимаю, что матч возобновился.

Я в ауте. В шоке. В прострации.

Поверить не могу…

И не могу справиться с эмоциями. Халид меня уже отпаивает водой, а я всё рыдаю.

Чокнутый…

Врывается на балкон. Чувствую его присутствие даже спиной.

Оборачиваюсь, встречаюсь с ним взглядом и бросаюсь в объятия. Поднимает, кружит меня.

Целует солёные щеки, подбородок, глаза, лоб, губы.

Немного успокаиваюсь, шепчу, что люблю и убью.

Надевает мне кольцо, и только сейчас я его вижу.

— Влад, ты сумасшедший??? Это что за перепелиное яйцо? — Я поверить не могу. Это что, настоящий камень, а не побрякушка с люстры?

Влад смеётся и целует мне руку.

— В Индии я сказал ювелиру, что влюбился в тебя семнадцатого марта, а полюбил семнадцатого апреля, и он дал мне это кольцо. Я хотел семнадцать камней, а он дал семнадцать карат. Это моё любимое число теперь. Может, у нас будет семнадцать внуков?

Опускаю глаза на свою руку и пытаюсь переварить всё.

— Почему семнадцатого? — Я не помню, что было…

Разве мы общались в марте? Не понимаю.

— Семнадцатого марта я увидел тебя в розовой пижаме, а семнадцатого апреля, — озорно улыбается, — Норильск, Аня.

Глава 61

— Аня, — кричит мама в трубку, — это правда? Это не нейросети ваши?

— Правда, мам, — смеюсь. Влад тоже улыбается, динамик невероятно фонит.

— А почему я узнаю это не от собственной дочери, а от знакомых? Ну мы с папой в шоке, конечно.

— Мам, ну мы только с матча вышли. Я собиралась позвонить…

— И что? Вы поженитесь? — Охает мама.

— Да…

— Когда? Вы же такие маленькие, Аня! Да вы знакомы всего ничего…

— Влад, — спрашиваю так, чтобы и маме было слышно, — когда мы поженимся?

— Чем скорее, тем лучше, — Влад наклоняется и говорит в динамик для мамы.

— Ой, что творится… Паша! Они собрались жениться сейчас, — кричит мама папе в трубку, — а что сами Ананьевские говорят?

— Не знаю, мам. Мы только с матча вышли.

— Ой, инфаркта моего хочешь… Ладно, донь, мы пошли с папой в бар. Уже собирались спать, а тут такое… Даже в голове не укладывается, — мама начинает всхлипывать.

— Мам, ну что ты плачешь-то? Всё, завтра поболтаем. Вы скоро возвращаетесь, кстати?

— На следующей неделе. Ань, а кольцо-то подарил?

— Да, — довольная говорю и любуюсь.

— Покажи, — шепчет, будто опасается, что Влад услышит.

— Сейчас пришлю фото. Всё, давай!

Фотографирую маме кольцо и отправляю.

«Ань, ты шутишь?» — тут же пишет мама.

Записываю ей кружок, где уже видно моё лицо, и отправляю снова.

«Царское!!!»

Переглядываемся с Владом и оба расплываемся в улыбке. Мне кажется, что я уже просто не выдержу тот уровень счастья, на который он меня вознёс.

Резко подрываемся друг к другу. Даже стукаемся зубами.

На стадионе было неловко перед всеми целоваться, да и я была такая ошарашенная.

Весь второй тайм приходила в себя. Не верила. Я и сейчас не верю. В голове не укладывается, как он вышел перед огромным стадионом.

Я даже не осознавала, что одновременно идёт и ТВ-трансляция. Это матч сезона, и такое…

Мы улыбаемся от нашего слишком резкого порыва и оба смягчаемся.

Он зарывается в мои волосы и аккуратно притягивает меня обратно.

Целует осторожно и трепетно, будто первый раз.

Хотя… да. Первый в новом статусе.

Мои пальцы скользят по его ежику, и я сама врываюсь своим языком к нему, желая скорее одурманить себя его запахом и вкусом.

Целую его требовательно. Я на седьмом небе от счастья, от полного осознания его любви.

Он выбрал меня. Выбрал навсегда и на глазах тысяч. Это дурманит рассудок.

— Блин, зачем я взял эту тачку, хочу тебя прямо сейчас, зай, — шепчет, практически не отрываясь от моих губ.

— Поехали домой, Влад, — смеюсь и нажимаю на кнопку открытия крыши.

Эту горячую атмосферу надо остудить.

Мы быстро вылетаем на Ленинградское шоссе, мчимся к Тверской, видимо, только проехали поливалки, асфальт мокрый и блестящий. В нём отражаются огни города.

Я никогда в Москве не ездила на кабриолете. Достаю телефон, снимаю небо, город и Влада.

Выкладываю в телеграм и пишу, что люблю безмерно.

Мне хочется на весь мир кричать в ответ о том, как я его люблю. О том, что я его, а он мой.

Смотрю на кольцо, оно тяжёлое и ощущается на пальце, и эта тяжесть для меня невероятно дорога. Как будто Влад мне постоянно напоминает о себе.

Естественно, я понимаю, что, наверное, оно безумно дорогое и ценное, но для меня ценность именно