Он Мной Одержим Навеки - Яна Ланская

— Я люблю тебя. Не говорила уже минут пять, соскучилась, — обхватываю его руку и прижимаюсь к нему.

Он улыбается и чмокает меня украдкой, снова концентрируясь на дороге.

— Может, распишемся завтра? — вдруг спрашивает Влад.

— Что? Ты сумасшедший? — Чувствую, как рот вот-вот порвётся от улыбки, и ржу.

— Сумасшедший. Я же сразу сказал, что схожу с ума.

Влад как раз тормозит на светофоре и сразу же меня притягивает к себе и целует.

Из всех колонок начинает играть рингтон.

Одновременно смотрим на экран: «Па».

Влад усмехается и берёт трубку.

Я немного нервничаю, что он не переключил связь на телефон и я буду слушать весь разговор.

Да что я, вся Тверская его послушает…

— Сын, ну предупредить отца можно было?

Слышу, как Константин Юрьевич смеётся, и я с облегчением убираю руку с сердца. Перехватываю взгляд Влада и показываю, что отлегло.

— Ну устроил! Ну артист! Но мощно, что ещё сказать?! Роману Эдуардовичу респект передай от меня за организацию! Так держать!

— Спасибо, пап! Передам, — сдержанно, но слышно, как радостно Влад принимает похвалу от отца.

— Как там Аня? Рада?

— Ты на громкой связи, па!

— Здравствуйте, Константин Юрьевич, — пищу в ответ каким-то нелепым детским голосом, — я очень рада. Я в шоке!

— Ну, молодёжь, ну молодцы! Всё чётко и конкретно, как я люблю. Когда свадьбу играем?

— Я хоть завтра готов, — смеётся Влад.

— Нет, ну завтра не дело. Так, жду вас завтра на ужин. Обговорим.

— Принято. До завтра?

— До завтра! Поздравляю! Обрадовали!

— Я твоего папу обожаю, ты знаешь?

— Вижу, — смеётся Влад, — это взаимно.

Мы проскакиваем библиотеку имени Ленина, и я ахаю от того, как её уже украсили к летнему сезону.

Какой-то волшебный сад…

Мне кажется, что даже город стал красивее в сто крат.

Проезжаем Дом Пашкова, вспоминаю наш поход на благотворительный вечер. Разве я могла подумать, что наша игра закончится вот так.

Влад будто читает мои мысли и щёлкает меня игриво по носу.

— Коть, давай погуляем немного. Такая ночь тёплая, Москва красивая…

— Как скажешь, милая моя, — Влад тут же заезжает в переулок и паркуется.

На самом деле до его дома осталось меньше километра, но, боюсь, оттуда мы уже гулять не пойдём.

Влад оплачивает парковку, закрывает крышу и вальяжно выходит из машины. Огибает её, открывает мне дверь и подаёт руку.

— Куда пойдём?

— А ты куда хочешь?

— Обратно на Воздвиженку и прогуляться до Кузнецкого. Кажется, я там в тебя и влюбилась, — не вижу, но чувствую, как Влад улыбается, — ты что, правда в меня на обыске влюбился?

— Зай, — смотрит снисходительно сверху вниз, — да, я же сказал.

— Честно? Я была очень напугана и зла, но уже тогда не могла от тебя оторваться.

— Да я понял по мурашкам на твоей попе.

— Влад, — пихаю его в бок и ржу, нарушая тишину переулка.

Влад с молниеносностью хищника подхватывает меня, приподнимает и вжимает в стену здания.

Обвиваю его ногами, обожаю его силу, огромную фигуру и эту порывистость.

— Я готова отдаться тебе даже здесь, — говорю, подставляя шею под поцелуи.

— Да ты нимфоманка, Анна Павловна! — Влад резко ставит меня на асфальт, — пойдём. А то я боюсь за свою честь уже.

— Чтооо? — Не верю я своим ушам.

— Хотела гулять, гуляй, — Влад сжимает крепче мою ладонь и машет нашими руками, как маятниками.

Мы целуемся у дома Пашкова, ложимся на лавки, утопающие в цветах, у библиотеки и болтаем.

Я никогда не забуду этот день…

Запах мокрого асфальта, выхлопных газов, цветущей сирени и яблонь. А самое главное — его запах, сводящий меня каждый раз с ума.

— Я абсолютно счастлива!

— А я ещё абсолютнее, — смыкает объятия сильнее.

Мы доходим до Большого, целуемся как в кино у парадного входа и вызываем такси до машины. Больше терпеть нет сил.

В квартиру Влад заносит меня уже на руках и сразу несёт в гостиную.

Так и садится со мной на диван, не отпуская.

Влад рывком с себя снимает пуловер и совершенно иначе принимается за меня.

Его движения неторопливы, размеренны. Как будто он боится мне навредить, а я сгораю от нетерпения.

Бельё невыносимо раздражает там, где я хочу ощущать его губы, а не ткань.

Но я терплю эту сладкую пытку и завороженно за ним наблюдаю.

Искры в его глазах, приоткрытые губы, глубокое дыхание, сотрясающее его мощную грудь. Хочу запомнить каждый момент.

Когда он расстёгивает бра и приникает губами к груди, низ живота обдаёт жаром.

Вжимаюсь крепче в его каменное тело.

Его ладони скользят по моей коже, будто проверяют каждый изгиб, и оставляют за собой обжигающие следы.

Перехватываю его за подбородок и снова целую, голова идёт кругом от предвкушения и возбуждения.

В этом круговороте даже не сразу осознаю, как он меня одним рывком укладывает на холодную мягкую кожу дивана и уже сам нависает сверху.

Опять рывком раздевается сам, а меня раздевает со смаком.

Участок голой кожи — и сразу влажный поцелуй. Ещё немного — и снова поцелуй.

Я изнываю, хнычу, хочу только одного, призывно выгибаюсь и поддаюсь, лишь бы скорее ощутить его.

— Вот теперь на тебе нет ничего лишнего, — хрипло шепчет, прежде чем наши губы встречаются.

— Я хочу быть сверху, — отстраняюсь.

Влад ухмыляется и послушно садится на диван, притягивая меня на себя.

Его взгляд уже расфокусирован, блуждает по моему телу, зависает на груди.

Он плавит её только одним взглядом, будто целует, не целуя.

Водружаю руки на его стальные плечи и приподнимаюсь, задевая грудью его губы.

Его рука перехватывает меня за талию, а вторая скользит по спине, направляя меня вниз.

Дыхание сбивается ещё больше и становится совсем рваным, когда я чувствую его головку, нависая, ласкаю себя об него, направляю, и он резко опускает меня на себя.

С губ срывается стон.

Это было слишком резко, сильно и остро.

Я привыкаю и начинаю двигаться, как нравится мне.

Медленно, ощущая каждый его сантиметр.

Это слишком чувственно, слишком близко, а его запредельно много.

Стук моего сердца, мои стоны, его дыхание, глухой гул кондиционера, отдалённые звуки города — всё сливается в мелодию моего наслаждения.

Перед моими глазами расплывчато мелькают огни сквозь окно, погружая меня в транс.

И пока я погружаю нас в нежность, он ласкает меня дерзко и смело.

Ладони по-хозяйски сжимают грудь, а язык такой настырный, что я вот-вот взорвусь.

Я замедляюсь ещё, оттягивая пик, желая продлить этот миг до вечности.

Оргазм накатывает медленными, тягучими волнами, сокращаюсь на нём, и чувствую, как его тело становится ещё