Бесконечные мы - Иден Батлер

ЛиЛу снова опустила письмо, протянула руку и положила ее мне на предплечье, словно ей нужно было на что-то опереться, чтобы не упасть. Ее лицо было открытым, черты выразительными, она моргала и, казалось, смотрела внутрь себя, как будто слишком много мыслей затуманивали ее разум и ей нужно было их разобрать.

— Это значит… — она посмотрела на доску, выискивая имя, возможно, лицо, и через несколько мгновений снова прикрыла рот, указывая на нитку, тянувшуюся от фотографии ее прадеда к меньшему снимку ниже. — Нэш, посмотри. Это Райли. Райли и Айзек.

Я присмотрелся, и там действительно была Райли, стоящая на ступеньках синагоги с более пожилым Дэмпси рядом с ней, рядом с пожилой женщиной — матерью Райли, как я догадался — и мужчиной, который был еще больше похож на Уилла, чем ее прадед. Я кивнул в сторону мужчины, и ЛиЛу улыбнулась.

— Это Райан. Это отец моего отца, Нэш. Брат Райли, Райан. Мне никогда не приходило в голову связать эти имена. Райли. О ней никогда не говорили. Никогда. Я знала только ее имя, потому что оно было в молитвеннике моего дедушки. Я увидела его, когда мне было десять, и спросила у него, кто она такая, — она снова уставилась на фотографию, протягивая к ней палец. — Он сказал, что Райли — его сестра, которая давным-давно ушла на небеса. А потом заставил меня пообещать никогда не упоминать о ней при дедушке. Сказал, что ему будет слишком больно говорить о ней.

Рядом с Райли стоял высокий, широкоплечий темнокожий мужчина. На его лице была легкая улыбка, он прижимал Райли к себе, но при этом стоял по-солдатски прямо, словно на карауле, и я задумался, как долго Айзек продолжал держаться так, настороже, после того как Райли не стало. Я задумался, улыбался ли он, оставаясь наедине с Райли так же, как улыбался я, когда на меня смотрела Уиллоу.

— Айзек, — сказал я, указывая на фотографию, а затем нахмурился, коснувшись пальцем нитки, тянувшейся от их свадебного снимка дальше по доске ко второму семейному древу. — Черт возьми.

— Нэш…

Я указал на другую фотографию, на ней тоже был Айзек, но Райли отсутствовала. На этом снимке он выглядел моложе, и на его лице не было и намека на улыбку, когда он стоял рядом с лицом, которое я знал. Я видел его на нескольких фотографиях в семейном альбоме, который моя мать хранила в гостиной нашей маленькой квартиры. Он лежал рядом с ее семейной Библией и конвертами, которые, по ее словам, были для важных документов. Свидетельства о рождении Нэт и мое, свидетельство о браке моих родителей, номер детектива, который всегда звонил, чтобы проверить, не заснул ли мой отец на крыльце.

Рядом с Библией она держала толстый фотоальбом. Там были младенческие фотографии меня и Натали, вещи, которые хранит только родитель, ставший им впервые, пряди волос после наших первых стрижек, рисунки из детского сада и десятки фотографий ее родни из Калифорнии. В конце альбома была горстка снимков, сохранившихся хуже, чем материнские, все люди со стороны моего отца. Его родители, которые умерли в одну ночь, так же, как и моя мать, ровно по той же причине. Мой дед Ленни напился. Мы слышали слухи от семьи, такие вещи, которые передаются шепотом, вроде того, сколько мужей было у одной кузины или сколько раз кто-то сидел в тюрьме. Ленни был пьяницей и передал эту привычку моему отцу. За нашими спинами перешептывались, когда сплетники думали, что мы с Нэт спим. Ленни и его жена Клара так и не оправились от потери ее брата. Когда-то они были близки, но рассорились, когда брат Клары женился на женщине, которую она не выносила.

Я слышал эту историю всего однажды, но знал ее достаточно хорошо, чтобы увидеть сходство между моим дедом и Айзеком и не удивиться так сильно, как следовало бы.

— Это Ленни, — сказал я Уиллоу, кивнув в сторону фотографии.

— Друг Айзека?

— И отец моего отца, Уилл.

— Что?

Мы проследили нитку, как она тянулась вверх, связывая Клару с Сильвом, братом Сьюки. Я бросил взгляд на древо О’Брайантов, провел по нему кончиками пальцев и увидел, что временные линии почти совпадают. На каждого члена семьи Лануа, который женился и завел детей, приходился один член семьи О'Брайантов. Почти каждый год после смерти Сьюки в семье Уиллоу рождался ребенок или заключался брак.

— Это одно и то же, — сказал я, взглянув на ЛиЛу и заметив, что ее глаза снова расширились, пока она быстро читала письмо Роана.

Она провела ногтем по страницам, остановившись на имени Айзека. Потом подняла на меня взгляд.

— Он почти… — ЛиЛу покачала головой, и я заметил блеск слез на ее ресницах. — Айзек мог бы прожить хорошую жизнь, — прочитала она, — с Уинстоном, своим сыном, и, возможно, этого было бы достаточно. Но на день рождения Уинстона он захотел, чтобы мальчик познакомился с его семьей, хотел привезти его к своей сестре и надеялся, что именно его сын сумеет их помирить, — ЛиЛу сглотнула, как будто ей пришлось проглотить большой комок, который мешал ей говорить. — Самолет, на котором они летели, разбился где-то у побережья Южной Каролины, и Айзек с Уинстоном ушли к Райли прежде, чем мальчику исполнилось пять.

— Вот почему… — я закрыл глаза, на мгновение задаваясь вопросом, было бы все иначе. Изменилась бы моя жизнь, если бы Айзек не погиб вместе с сыном, если бы его сестру и Ленни не заставили пережить, то горе, которое захватило их жизни. — Мой отец однажды сказал, что его родители были грустными людьми. Они пережили так много потерь. Казалось, слишком много. Он сказал, что они никогда не смеялись. Они никогда…

Уиллоу подошла ко мне, обняла меня, и я прижал ее к себе, глядя на фотографии, на бесконечные нити, которые переплетались, сходились и расходились, касались и соединяли все эти жизни.

— Что там еще написано? — спросил я, и она подняла руку, протягивая мне письмо, чтобы я прочел.

— Есть сила, которая действует и не поддается объяснению, — писал Роан. — Нечто, что переходит из века в век. То же самое, что позволило мне быть дядей в Новом Орлеане, что привело меня к Райли и Айзеку в библиотеке в Вашингтоне, а также к молодой женщине, которая хотела учиться, чтобы показать своей маленькой дочери Уиллоу, что женщина — это сила, с которой нужно