Бесконечные мы - Иден Батлер

— Эта сила, эта энергия направляет нас, ведет, закладывает в нас память поколений — то, что должно было случиться и не случилось, то, что могло бы быть, но не произошло. И иногда, как ты, вероятно, уже начинаешь понимать, эти несбывшиеся вещи будут пытаться снова и снова, в поисках подходящего завершения, в поисках финала, который приведет не к сожалениям, не к утрате, не к провалу, а к радости. Я не могу дать ей имя, этой древней, священной сущности. Я могу лишь следовать за ней, подчиняться ей и надеяться, что однажды все закончится любовью. Я чувствую это костями, мой друг, и верю, что так и будет, и что ты станешь одним из этих счастливых финалов. Потому что ты, Нэш, нашел все, что тебе нужно, в женщине рядом с тобой.

***

Позже Уиллоу лежала на моей груди, наши тела были потными и скользкими, наши сердца бились все медленнее, пока мы лежали обнаженные, удовлетворенные, в моей постели. На полу повсюду стояли коробки и сумки. Ее зубная щетка уже была распакована, и мы делили одну подушку. Я подумал, что аромат жасмина, наверное, никогда не выветрится из моих простыней, и в ту же секунду понял, что не хочу, чтобы он исчезал.

— Сто жизней, я уверена, — сказала Уиллоу, глядя в потолок и водя пальцами по моей руке.

— Что?

— Сто. Все эти люди, движущиеся вместе. Все жизни, прожитые в поисках, в желании соединиться. Мы не можем быть первыми, Нэш, — она приподнялась на локте, положив ладонь мне на грудь и глядя на меня. — Как это было бы грустно, если после всех этих жизней именно мы с тобой получили свой счастливый конец, а никто другой, — она снова легла, положив подбородок на мою грудь. — Это кажется несправедливым.

— Нет, — сказал я, притягивая ее ближе. — Я совсем не думаю, что это справедливо.

— Почему мы, как ты думаешь? После всего этого времени… почему именно мы?

Я не думал ни о чем другом всю поездку домой на такси. Мы решили раскошелиться, отпраздновав отъезд Роана поездкой в такси до Бруклина и пиццей, которую доставили через десять минут после того, как мы втащили чемоданы Уиллоу обратно в здание.

— Может быть, потому что никто так и не понял, — я почувствовал, как она пошевелила головой, ее волосы зашуршали у моего плеча. — Это как с этой страной и всеми людьми, которые до сих пор ничего не понимают. Мы убиваем друг друга, ссоримся, деремся и забываем, что было время, не так уж давно, когда мы были еще более разделены. Прошло двести лет, а мы все еще разделены. Может быть, все эти люди в наших семьях тоже были разделены. Может быть, потому что мир был таким, они не смогли переступить через это и дойти до места, где могли бы быть счастливы.

— А мы можем?

Я кивнул, не отвечая, что заставило ее задуматься. Она была теплой рядом со мной, ощутимой, мягкой, сладкой и такой новой и волнующей. Ее жизнь и моя двигались вместе, по-настоящему и честно, сокращая расстояние, которое, казалось, всегда разделяло наши семьи.

— Когда-нибудь, в следующем году, мне нужно поехать в Калифорнию.

— К твоей сестре? — в ее голосе прозвучало любопытство, и я подтянул ее выше к своей груди. Я думал о Нэт с тех пор, как мы прочитали письмо Роана. О том, как семья и кровь пересекают приливы времени. О том, как было столько злости, столько потерь, и ничего никогда не решалось из-за того, что за это держались. Я не хотел этого для себя. И для Натали тоже не хотел.

— Да, — сказал я, сглотнув, когда слова вышли наружу. — К Нэт и… к отцу. Прошло много времени, — я выдохнул, когда Уиллоу расслабилась рядом со мной. — Я ненавидел его очень долго, Уилл. Но… я больше не хочу. Пора начинать исцеляться.

Она кивнула, я почувствовал движение ее подбородка.

— Ты поедешь со мной?

— Конечно, — сказала она, поцеловав меня в грудь. — Я поеду с тобой куда угодно.

Она тихо замурлыкала, когда я поцеловал ее, обхватив ее лицо ладонями, ощущая, как наши тела сплетаются.

— У нас может быть наше счастье, Уилл, — прошептал я ей. — У нас двоих. Я знаю, что может. Я знаю это, всем своим существом.

Эпилог

Роан

Ферма Нэйшен была обширным владением с небольшим домиком в стороне от главного здания и большим деревянным домом в центре. Я наблюдал за всем этим, прислонившись к дереву, под которым много лет назад, целую вечность назад, Сьюки и Дэмпси прятались в домике на дереве, давно уже развалившемся и обратившемся в руины.

Они не могли меня видеть, как я наблюдаю за ними, за детьми, бегающими вокруг, за их громким и сладким смехом, разносимым медленным ветром, который приносил в воздух аромат жимолости и сладкий запах сахарного тростника.

— Райли, не хочешь занести малыша в дом? — позвала Уиллоу, и я посмотрел на нее, на ее тонкую талию, которая была лишь немного круглее, чем в молодости. Небольшие пряди седины виднелись в ее каштановых волосах, но морщин почти не было, несмотря на свой возраст. Годы, казалось, были к ней очень добры.

На веранде у гриля стоял Нэш, с пивом в одной руке и внуком на бедре, кивая в сторону поверхности, на которой шипели и жарились стейки и гамбургеры

— Нет, — сказал он мальчику, — еще рано. Ты должен подождать, пока они будут готовы, чтобы добавить соус.

Нэш тоже немного округлился в талии, волосы у него все еще были густыми, но потускневшими, а глаза теперь скрывались за очками, которые он почти не снимал.

Когда-то фермерский дом был крошечной, двухкомнатной лачугой, построенной руками, повидавшими слишком много труда и слишком мало заботы. Годы пролетели быстро, а вместе с ними — сломанные стены, которые чинили, и строение, разраставшееся вширь, становившееся больше, чтобы вместить детей и внуков, а затем и кузенов, когда они приезжали, когда старая бабушка Бастьен увидела, как ее дети разлетелись по ветру, к смерти и странствиям, а ее внучка обрела свою награду, слишком рано унесенная дымом и огнем.

Теперь дом был большим — с верандой, опоясывающей его со всех сторон, и двойными деревянными входными дверями, изящно украшенными инкрустацией, с мастерством, которым можно было гордиться и хвастаться Но это было не в характере мистера Нэйшена