Паслен - Кери Лейк

3 4

ЛЮСТИНА

Люстина прикрепила свежевыстиранное постельное белье к веревке, осторожно следя за тем, чтобы оно не касалось травы внизу. Сквозь колыхание ткани она увидела Иерихона, входящего в церковь. Хотя вид его наполнил ее сердце, там также осталась печаль. Несомненно, позже его отведут в подземелье для новых экспериментов, и хотя он заверил ее, что все не так плохо, как кажется, она не могла вынести этой мысли.

Прошло совсем немного времени, прежде чем молодой барон появился в саду и потащил ее к чердаку, как делал пару раз до этого.

Она рассмеялась, позволяя ему потащить ее в сторону темного коридора.

-Как тебе удается каждый раз ускользать?

-У меня много оправданий. -Он оглянулся через плечо с милой озорной улыбкой, которую, казалось, приберегал только для нее. -Ты сегодня выглядишь восхитительно. На самом деле, возможно, мне придется изнасиловать тебя.

Оказавшись в подземелье, он прижал ее спиной к стене алькова и запечатлел на ее губах пылкий поцелуй.

-Мой господин ... -Это было все, что она смогла вставить, прежде чем он украл слова своим ртом. Она едва могла вздохнуть от его неистового грабежа. -Я не могу делать это так близко к комнате, где тебя будут мучить .

Проведя губами по ее шее, он распутал завязки ее платья, позволив ему упасть на плечо, и поцеловал ключицу.

-Сегодня не будет никаких мучений .

Нахмурившись,Люстина сделала все возможное, чтобы сосредоточиться на его словах, но его губы и руки были повсюду, отвлекая ее мысли.

-Почему?

-Сегодня из Рима прибыл монах. Все заняты им.

Он наклонился вперед, взял ее грудь в рот и пососал ее плоть.

Ощущение затронуло что-то глубоко внутри ее живота, и она выгнулась навстречу ему, распутная и отчаянно желающая большего.

-Монах?

-Его зовут Феликс.

Он заговорил у ее груди и потянул зубами за сосок.

-Хватит этой болтовни. Я жажду запечатлеть ваши стоны на ладони, пока епископ говорит о грехе и плотском искушении над нами. В то время как он предлагает тело Мессии, я хочу, чтобы вы предложили мне свое. Я хочу высосать его из пальцев, чтобы вкус остался у меня на языке.

Мысль об этом вызвала улыбку на ее лице.

-Повернись .

-Мой господин?

Прежде чем она смогла возразить, он развернул ее лицом к камням и прижал ее щеку к холодной поверхности.

-Ты помнишь нашу последнюю встречу в лесу?

Конечно, она знала. После первой ночи, когда они занимались любовью, он снова пришел к ней на следующую ночь. И следующую. И следующую. Он показал ей удовольствия, о которых она и не мечтала — более мрачные удовольствия, такие как повязка на глазах и веревки, привязывающие ее запястья к одному из ближайших деревьев. Сдержанность должна была бы напугать ее, но вместо этого она нашла это странно волнующим.

Освобождение.

-Я думала об этом каждую ночь .

-И ты прикоснулась к себе этими мыслями?

-Да, ваша светлость .

-Хорошая девочка. На этот раз я собираюсь трахнуть тебя, и я хочу, чтобы ты кричала. Так громко, как только можешь. Ты сделаешь это для меня?

-Что, если они услышат нас?

-Они этого не сделают. Я намерен закрыть тебе рот.

Он приподнял ее юбку, и мгновение спустя она почувствовала давление его кончика, прижатого к ее входу. Его рука скользнула по ее рту, и одним толчком он оказался внутри нее.

Люстина хрюкнула в его ладонь, когда он двигал бедрами внутрь и наружу в ленивом, томном темпе. Если бы кто-нибудь наткнулся на них, ее бы наверняка вздернули и либо публично выпороли, либо казнили за такое отклонение. Согласно церкви, секс был строго предназначен для того, чтобы рожать детей, и без брака считался тяжким грехом. Секс ради удовольствия был запрещен.

И, клянусь Богом, она находила каждый дюйм тела барона приятным.

Ускорив шаг, он прижался губами к ее уху и прошептал:

-Ничто на этой земле не должно быть так приятно, как твоя теплая пизда, Люстина .

Прижав его руку ко рту, она ахнула через нос при звуке его грязных слов. Те, которые привели бы к мучительному наказанию, если бы епископ услышал, как он их произносит. И все же, что-то в этом взволновало ее. Глаза затуманились от похоти, она застонала, мысленно повторяя слова в своей голове.

-Тебе нравится, когда я говорю с тобой так грубо?

Она кивнула и снова застонала, когда он заполнил ее так глубоко, что ее живот напрягся.

-Ты моя леди, Люстина. Но когда мы вместе, вот так, я хочу, чтобы ты была моей шлюхой. Тебя это беспокоит?

Напротив, эта мысль взволновала ее. Возможно, потому, что он действительно относился к ней как к леди — единственный мальчик, который когда-либо относился. На самом деле, со времени их первого свидания в лесу она обнаружила, что он стал относиться к ней исключительно с большим почтением. Защищающий.

Даже ревнует.

-Сегодня вечером я буду трахать свою собственную руку под мысли о тебе. Рука, которая сейчас касается твоих губ, позже доведет меня до экстаза .

При этих словах она снова застонала, звук был приглушен его ладонью. Крошечные сокращения запульсировали внутри ее живота, ощущение, которое она замечала каждый раз, когда была с ним. Небольшие неконтролируемые толчки, которые, казалось, исходили от его плоти.

Вибрация, которая охватила ее внутренности, доя ее возбуждение.

-Каково это - грешить в той самой церкви, где святые люди дают свои обеты? Чтобы тебя забрали, как животное, в доме Святого Отца?

Ее колени почти подогнулись от его слов, все ее тело дрожало от оргазма, нарастающего внутри нее, как чайник, готовый закипеть. Она издала сдавленный стон, и когда он протянул перед ней другую руку и погладил ее чувствительную плоть, она уперлась ладонями в стену, пытаясь удержаться на ногах.

-Пожалуйста , - взмолилась она, прикрывшись его рукой.

-Тебе нравится, как мой член ощущается внутри тебя?

Она кивнула и запустила пальцы в камни, когда он провел пальцем по ее пульсирующему центру. От этого ощущения ей захотелось разрыдаться.

-Ты желаешь освобождения, Люстина?

Она отчаянно кивнула, всхлипывая в его руку, когда напряжение в ее теле достигло невыносимой интенсивности.

-Ты закричишь, когда я наполню тебя?

Еще один кивок, и она издала мучительный стон.

-Тогда дай мне свое освобождение .

Не в силах больше этого выносить, она откинула голову ему