Королева выполняет обещание - Татьяна Миненкова

стекая густой лавой к низу живота. Ещё пара минут и документы подо мной загорятся. Но холодный пинцет в умелых пальцах справляется с занозой в два счета. Не дав мне торопливо подскочить, ладонь на ягодице удерживает меня на месте. Он тихо произносит:

— Подожди.

Негромко скрипит выдвигаемый ящик стола, шелестит разрываемая бумажная упаковка и на месте, которая совсем недавно занимала заноза, оказывается пластырь — Лис ко всему относится слишком ответственно. Потом его ладони мягко и медленно проходятся по бедрам, опуская юбку. Кажется, всё это время я не дышу.

— Всё, Романова, — Лис делает шаг назад, чтобы я могла беспрепятственно подняться, не соприкоснувшись с ним. — Если у тебя нет заноз в других местах, можешь идти.

Это он с присущим ему тактом выпроваживает меня из кабинета. Хочется сказать, что есть у меня ещё одна заноза. Застрявшая в сердце десять лет назад так глубоко, что ни одним пинцетом не вытащить. И боль от неё — настоящая пытка. Эта заноза — он сам. Но, не сдержав печального вздоха, я просто отвечаю:

— Спасибо, Князев.

27.Ничего

18 июня, среда

Betray The Queen—Brand X Music

Уходить не хочется. Судебное заседание начнется после обеда, а в офисе без Ксеньки делать нечего. Вот только Князев тоже не приглашает меня остаться.

— Ты куда-то спешишь? — предполагаю я, решив, что Лис решил по примеру коллег уехать куда-нибудь, чтобы перекусить.

— Нет. — Он поправляет съехавшие очки и, усевшись в кресло, придвигает к себе документы, которые изучал перед моим приходом. Добавляет устало: — Извини, у меня полно работы.

Это я и так вижу. Ящиков с делами с прошлой недели стало больше раза в два. Князеву всё сложнее соблюдать привычный идеальный порядок. Не похоже, что эта работа приносит ему удовольствие. Ещё и я, вместо того чтобы уйти, вношу сумятицу:

— А обедать?

— Некогда, — отмахивается он и опускает взгляд на бумаги, чтобы тактично дать понять: ему не до меня.

Хорошо, что у меня есть наглость и пирожные. Ничуть не смущаясь намёков Лиса, я аккуратно достаю из сумки коробку. Отхожу к подоконнику, где возле капсульной кофемашины одиноко пылится на блюдце белая кофейная кружка. Без разрешения ищу в шкафах вторую, но не обнаруживаю. Значит придётся обойтись одной. Князев наблюдает за мной, но не комментирует, потому что прокомментировать — значит признать, что работать в моём присутствии у него не получается.

Осторожно переношу стопку папок с края стола на один из стульев для посетителей, а на её место ставлю кофе и блюдце с пирожными, когда Лис всё-таки приходит к выводу, что игнорировать меня всегда было плохой идеей.

— Ниса, мне нужно работать. — Он с досадой качает головой.

— Работай, — с готовностью киваю я, и отломив от чизкейка кусочек, подношу к его губам. — А еще тебе иногда нужно есть, Князев. Хоть что-то.

Лис не сопротивляется, и когда пирожное оказывается у него во рту, жуёт. Пользуясь этим, не удерживаюсь от колкости:

— Мы же не хотим, чтобы ты умер голодной смертью до прилета невесты. Или ты согласен отменить свадьбу?

— Нет, — усмехается Князев, а я тянусь к нему с еще одной полной ложкой.

Под столом касаюсь своей ногой его. Ткань брюк приятно щекочет кожу на икрах. Вижу, что настроение у Лиса немного поднялось, не то от сладкого, не то от моих неуклюжих шуток. Зелень глаз теплеет под стеклами очков, а усмешка оставила ямочки на щеках. Сейчас рыжеватой щетины на них почти нет. Той самой, которая ночью царапала мне губы и щеки. Наверное, он бреется по утрам.

Пока Лис жуёт следующий кусочек пирожного и запивает кофе, фантазия рисует мне его у зеркала обнаженным по пояс, сонным, с растрепанными рыжими волосами. Таким, домашним и теплым его сможет обнимать невеста. Целовать веснушчатые плечи. Гладить кончиками пальцев тонкий шрам на шее. Касаться ямочек на пояснице. Несколько раз быстро моргаю, чтобы стереть назойливую картинку перед глазами.

— Жалеешь о вчерашнем? — тихо спрашиваю я и следующий кусочек чизкейка ем сама — впервые пирожное кажется настолько безвкусным, но мне срочно нужно чем-то заткнуть себе рот.

— Не жалею. — Твёрдо отвечает Лис, пристально глядя на меня.

Голос у него такой низкий, и тихий, что у меня что-то обрывается внутри. Под предлогом запить пирожное, тянусь к кофе из чашки Князева, а отпив, оставляю кружку на столе, и сама остаюсь на расстоянии десятка сантиметров от Елисея. Любуюсь им, вспоминая как когда-то не могла понять, что в странном рыжем ботанике нашла Полуянова. Теперь я знаю ответ, и развидеть всю степень его невероятности не получается. Почти неразличимые веснушки и трепещущие ресницы цвета медной проволоки. Аромат, подсознательно ассоциируемый с защищённостью, счастьем и спокойствием. Моё отражение в расширенных зрачках, перекрывших собой зеленые радужки.

Это что-то большее, чем любовь. Чувство, очень сложно поддающееся выражению обычными словами. Поцелуи справились бы с этим куда лучше. Я касаюсь пальцами его запястья. Подаюсь ближе, ловя дыхание. Слишком неудержимо тянет к нему, но я боюсь: оттолкнёт ведь. Лис не отталкивает. Позволяет скользнуть языком по его губам, почувствовав вкус кофе и сладких пирожных.

Наше горячее дыхание смешивается. Бьёт обжигающими искрами в ключицах, жжёт нервные окончания, останавливает время. Мы закрываем глаза и снова теряемся друг в друге и поцелуе — таком пьянящем и сладком. Лишь одна мысль не даёт мне покоя: как, настолько искренне отвечая мне, Князев собирается жениться на другой? Как может говорить, что любит её? Неужели он не мог не предугадать, что после всего, что между нами было, я не сумею просто так его отпустить?

— Думаешь, то, что между нами — снова ошибка? — шепчу я, на мгновение прервав поцелуй. — Что зря вообще вернулся сюда?

— Не думаю.Мы никогда не были ошибкой, — отвечает Лис и нехотя отстраняется. Хмурится, не открывая глаз. — Я вернулся для того, чтобы лично участвовать в процессе по Шестакову, потому что доказательства его вины слишком шаткие. И представь себе, каково было узнать о том, что ты взялась его защищать?

Представляю. Я ведь настолько ошарашена была новостью о возвращении Елисея, что влезла в это дело практически не раздумывая. А теперь запоздало понимаю, что стоило в первую очередь подумать о его чувствах. Вместо этого я ранила Князева в очередной раз. Рвано и тяжело выдыхаю, и пытаюсь найти подходящие