Сердце и порох. Книга первая - Э. Б. Голден

куртку, все ту же, оливковую, которую он носил столько лет. Она была так перепачкана, что было неясно, получится ли ее вообще отмыть. От одной только мысли защипало глаза. Порванный рукав его рубашки был пропитан кровью.

– Голова кружится? – спросила я, садясь рядом.

Он покачал головой.

Ножницами Найф я срезала рукав, открыв рану на внутренней стороне его плеча. Пулевое. Прошла вскользь.

Я могла его потерять.

Эта мысль вонзила когти в мою кожу. Пока я протирала рану от грязи мокрой тряпкой, мои руки дрожали.

– Жесть как больно, – прошипел он.

– Не шевелись.

Он прижался затылком к стене и закрыл глаза.

Когда рана была очищена, а мои руки перестали трястись, я достала из корзины иглу. Прижала кончик к его коже.

– Что случилось? – Вышло более резко, чем я хотела.

– Пробрались на тайное собрание. Один из новеньких выстрелил раньше, чем следовало. Началась кровавая баня. – Кратко, по делу, уклончиво.

– Наше будущее уже здесь, – тихо сказала я. – За что ты все еще борешься?

– Свободы за один день не добиться, Фирин.

– Ты разве не достаточно уже сделал? Может, пора уступить кому-нибудь еще?

– И кому же? – Он приоткрыл глаза. – Если это правительство развалится, все это было бессмысленно.

– Если ты умрешь, то и правда было.

– Дело тут не только во мне.

Для меня – только, подумала я. Для меня он был единственным, кто имел какое-то значение. Но прямо как той ночью, когда он признался мне в любви, я не смогла заставить себя сказать то, о чем потом могла пожалеть. Еще рано. Может, я трусиха, но так было лучше для нас.

И что-то скрывала тут не я одна.

– Если это была просто встреча, – сказала я, – то почему у тебя вид, как будто ты встретил призрака Ворстава?

Пока я его зашивала, он молчал. Я уж думала, он вообще не ответит, но когда я отрезала нитку, он сказал:

– Ты мне все равно не поверишь.

– Ты удивишься, во что я способна поверить. – Я осторожно наложила на швы свежий бинт.

Вместо ответа он обернул вокруг пальца прядь моих волос. Когда я закончила с его раной, в поле моего зрения попало и все остальное. Капли пота на брови. Рельеф новых мышц под веснушчатой кожей торса. Когда он нежно потянул меня за ту же прядь к себе, я наклонилась ближе, словно мотылек, подлетающий к огню. Достаточно близко, чтобы сгореть.

А что, если бы он сегодня не вернулся?

Если бы оказалось, что я потратила впустую наши последние дни вместе?

От этих мыслей было больно дышать.

– Иди сюда, – сказал он, пересаживая меня к себе на колени.

Я не стала сопротивляться.

От первого поцелуя в голове раздался тревожный звоночек. Он уходил от вопроса. А Бреган никогда не избегал неприятных вопросов. Но его язык скользнул между моими зубами, большие пальцы очертили мои ребра, края груди, и я перестала слышать что-либо за визгом собственного желания.

Мы сталкивались зубами. От него пахло потом и кровью, но в то же время и им самим. Одновременно сладкий и дымчатый. Опьяняющий. Когда он пошевелился подо мной, все мое тело вспыхнуло пламенем. Я прижалась ближе, запустила пальцы в его волосы, в его запах.

– Фирин. – Вибрация его голоса пробежалась по мне изнутри, утягивая в пучину, прочь от доводов рассудка.

Здоровой рукой он положил меня на кровать, спускаясь губами по обнаженному участку груди, оттягивая все дальше воротник платья. Загрубевшие руки нырнули под юбку, и я выгнулась навстречу обоим прикосновениям.

Он был мне нужен. Он был нужен мне всегда, и в то же время он никогда еще не был мне нужен так сильно.

Я провела ногтями по обнаженной спине, царапая веснушки, которые когда-то знала наизусть, и сердце болезненно разбухло. Потому что это был он. За эти годы порознь я забывалась во множестве рук, но, закрывая глаза, я всегда представляла его. На этот раз мне не нужно было представлять.

Глаза жгло. Его губы нашли внутреннюю сторону бедра, дыхание окутало меня между ногами, и я подумала, что сейчас с ума сойду от желания. Осторожно стянув белье, он поцеловал мою кожу. Каждое касание было до ужаса медленным и терпеливым, накаляя напряжение до такой степени, что я была готова вдребезги разлететься без разрядки. А потом его язык скользнул между моими ногами.

Мои глаза закатились.

– Бреган, – простонала я, пока он выводил круги, как не умел никто другой.

Годы таяли. Я снова была ею, полной надежд девчонкой, лежащей на крыше под мальчишкой, которого любила всем сердцем. Но этого было мало.

– Погоди, – ахнула я, зарываясь пальцами в его волосы и возвращая его вверх, к своим губам.

Нашарила пуговицы его брюк, резко расстегнула их. Он рыкнул, когда я оседлала его и запустила руку ниже его пояса. Наклонилась вперед, вжимая его спину в стену.

Его пальцы, спотыкаясь, шарили по моей спине.

– Святые, Фирин, я…

Я заглушила его слова поцелуем, двигаясь, освобождая место, отчаянно желая ощутить его внутри себя. И тут за спинку платья потянули. Холодный воздух заколол плечи, растекся по рукам.

Он снимал с меня платье.

Я дернулась назад так резко, что чуть не упала с койки.

– Стой.

Бреган поймал меня за талию:

– Что? Что такое?

Не будь моя голова такой туманной от похоти, будь у меня лишняя секунда на подумать, я бы придумала, как продолжить, не снимая платья. Но за краткий момент замешательства вся маска разлетелась вдребезги.

Его глаза сверкнули.

– Нет. Не надо.

Сердце колотилось так сильно, что грозило сломать ребра.

– Отпусти меня.

– Почему? – требовательно спросил он.

– Потому что… ты просто пытаешься отвлечься.

– Издеваешься?

Я вскочила на ноги, поправила юбку. Кожа пылала огнем.

– Что случилось сегодня?

Когда он сел на край койки, лохматый, раскрасневшийся, в его глазах пылал незнакомый мне расплавленный металл.

– Хочешь знать, что случилось? – рыкнул он. – Я сегодня пристрелил нодтакта, и когда он умер, его лицо изменилось на моих глазах. А у тебя какая отмазка, а, Фирин?

Я замерла.

– Ч-что?

– Да, я думал, у меня галлюцинации начались. Но Хулей сказал, что это какая-то особая ставская магия, так что уж извини меня, пожалуйста, если мне хотелось хоть одну проклятую секунду об этом не думать. Мы оба знаем, ты меня использовала точно так же. Или наконец пришло время тебе рассказать, что случилось с тобой?

Течение утащило меня на дно. Губы Брегана еще двигались, но я его уже не слышала. Только видела его перекошенное лицо, ошарашенный ужас в его глазах.

Он знал об иллюзии.