Ох уж эти иномиряне! - Юлия Викторовна Меллер

— Всё из металла! Даже черенки металлические и обмазаны чем-то нескользким. Это же сокровища! Все надо брать под учёт и никому не давать! Разворуют. Я организую охрану, и чтобы никто ничего… даже пальцем, даже чтобы не дышали…

— Порфирий Порфирьевич…

— А лёгкое всё какое! — в восторге закатил он глаза. — Ольга Дмитриевна, это настоящее чудо! Вот он, истинный прогресс! А не ваши виртуальные картинки.

— Эк вас пробрало! Едемте в имение и опробуем дивный инструмент в деле.

— Там пока негде хранить… если только яму вырыть и туда…

— Порфирий! Мать твою за ногу! Возьмите себя в руки!

Управляющий удивлённо посмотрел на неё, потом окинул влюблённым взглядом груз и тяжело вздохнул:

— И всё одно, поберечь бы!

— Лопаты с граблями взяты для работы. А мы ещё закажем. Я тут мозгами пораскинула и…

— Чего? — управляющий в ужасе посмотрел на голову Ольги, встревоженно выискивая рану.

— Тьфу ты! Говорю, что подумала и поняла, что вскоре мы сможем предложить Искину сухариков, орешков, сушеных яблочек и прочего.

— А зачем им это? Это ж нелюдь.

— Главный Искин осуществляет поставки на какой-то остров. Вот мы и подкормим его хозяев за разумную плату в виде сельско-хозяйственного инвентаря и стиральных машинок. К тому же наша инициатива может стать важным дипломатическим шагом.

— А вдруг нашу поставку еды прикарманит себе чиновник, который непосредственно надзирает за Смотрителем и ничего не скажет остальным островитянам?

— Ну и ладно. Нам важно, чтобы Искин начислил оплату за усердие и товар.

— Да!!! — активно поддержал ее старший Васильчиков. — Ольга Дмитриевна, я как увидел вас, сразу понял, что с вами не пропадешь! Пусть Его Величество с его высокопревосходительством делают большую политику, а мы тихой сапой…

— Ну-у, тихой сапой не получится, — пробормотала краснеющая Ольга, заметив слушающего их Павла Григорьевича. Он стоял с другой стороны коляски и рассматривал инвентарь. Одобрительно кивнув грузу, подошёл к ней:

— Ольга Дмитриевна, в принципе я не против организации малой контрабандной тропы, но под моим контролем!

— Нет-нет, Павел Григорьевич! Мы с Порфирием Порфирьевичем немного пофантазировали и решили остаться простыми гражданами. У нас всё есть, а лишнее от лукавого, — пошла на попятную Оля.

Глава «Ока» хмыкнул и хотел было откланяться, но остановился и церемонно спросил:

— Позвольте воспользоваться вашей идеей в государственных целях?

— Да-да, конечно, — согласилась она и подтолкнула Порфирия к коляске, чтобы не стоял столбом.

— Надеюсь, ваш управляющий не склонен к излишней разговорчивости?

— О, считайте, что его нет уже.

— Не понял.

— Задушен собственной жадностью, — делая выкручивающее движение ладонями, охотно пояснила Ольга.

Глава «Ока» недоумённо хлопнул глазами, но все же раскланялся и направился к себе.

— Ольга Дмитриевна, а я ведь того…

— Чего «того»?

— Действительно дурак! Надо было тихо всё сделать, а я скакал тут у всех на виду радостным козликом…

— От Павла Григорьевича ничего не утаить. Пусть уж лучше сразу всё узнает, чем потом мужу замечание сделает, что его жена стала контрабандисткой.

Управляющий вяло согласился. Всю дорогу он молчал, придерживая инструмент на ухабах. По дороге в имение их нагнала другая коляска.

— Ольга Дмитриевна! — позвала женщина, привставшая и держащаяся за спину извозчика.

Оля повернула голову — и не удержалась от возгласа:

— Вера Ростиславовна! Какими судьбами?

— Я к вам! Везу учениц, чтобы почувствовали силу земли! — радостно сообщила она. — Заодно посмотрю на ваших крестьянок.

— Уже знаете? — вздохнула Оля. — Быстро же слухи распространяются. А крестьяне не мои. Они сами по себе. Арендуют землю.

Вера Ростиславовна хищно улыбнулась и подмигнула таращившемуся на неё Порфирию. Коляска со жрицей и ученицами обогнала их, а управляющий ещё долго смотрел вслед, шевеля губами. Оля прислушалась и с удивлением разобрала:

— Какая женщина! Какая женщина!

Глава 28. Наперегонки со временем

— А чего мы плетёмся? — обеспокоенно спросила Ольга впавшего в мечтательное настроение управляющего.

Порфирий Порфирьевич окинул взглядом коляску, заставленную горшочками с растениями и, недовольно поджав губы, отвернулся. Ему сейчас больше барыньки хотелось рвануть за жрицей, скользнувшей по нему равнодушным взглядом.

— Господин управляющий, я смотрю, вы брюшко наели, коляска под вами проседает, — сварливо заметила Оля, не дождавшаяся никакой реакции на свои слова.

Васильчиков обеспокоенно посмотрел на свой живот, но спохватился и проворчал:

— Шутить изволите, Ольга Дмитриевна!

— А чего не пошутить, ежели вижу, что серьёзный человек во мгновение ока превратился в слюнявого романтика. Я же помню, как вы Настю изводили насмешками за её впечатлительность. Вот расплата и пришла. Это карма, Порфирий Порфирьевич!

Порфирий усмехнулся и толкнул извозчика в спину:

— Поторапливайся! Хватит ворон считать!

— Дык я… — вяло огрызнулся тот.

— Живее!

Извозчик ссутулился, ворча себе под нос, но коляска покатилась быстрее.

— Добрались, — со вздохом облегчения Оля соскочила на землю и потянулась: из-за рассады она не могла пошевелиться и ноги затекли.

— Пойду, посмотрю, — невнятно бросил Васильчиков, торопясь к жрице, окружённой местными женщинами.

По пути он затормозил и, обходя дугой призывно улыбающуюся ему Пелагею Сидоровну, поспешил к строителям. Ольга заметила его манёвр и понимающе хмыкнула: старший Васильчиков не удержался, поймал падающий в руки сладкий плод, наблудил, а теперь виляет, как мартовский кот.

Оля перевела взгляд на жрицу. Вера Ростиславовна внимательно слушала собравшихся женщин, одобрительно кивала и поворачивалась в ту сторону, куда махали руками её собеседницы. Ученицы жрицы в это время приглядывались к деревенским и, пока Оля возилась с рассадой, отвели в сторону Ладу и что-то воодушевлённо втолковывали ей. Девочка стояла, опустив голову и никак не реагировала на то, что ей говорили.

Ольге не понравилась эта ситуация и она взяв пару саженцев, подошла поближе, делая вид, что ищет место для посадки.

— Дурище! — услышала Оля, возмущенный голос одной из учениц. — Сама Мудрейшая приехала на тебя посмотреть, а ты кочевряжишься! Да ты знаешь, как сильна наша жрица? У ней все хотят учиться, а ты… эх, деревня!

Лада подняла голову и затравлено посмотрела на Ольгу. Во взгляде девочки было упрямство, сожаление, надежда, обречённость и бог знает, что ещё. Будущие жрицы не понимали, что девчонка была бы рада с ними уехать отсюда, но она связана по рукам и ногам.

— Лада, чего стоишь? — небрежно бросила Ольга. — Иди, помоги мне.

Девочка встрепенулась и с неожиданной злостью расталкивая учениц, побежала к ней. Те начали возмущаться, но тут Вера Ростиславовна повернулась к ним и поманила к себе.

— У тебя вид, как будто конец света наступил, — насмешливо произнесла Оля, чуть наклонившись к Ладе. Та ответила обиженным взглядом, на что Ольга фыркнула: — Ой, да брось