Ох уж эти иномиряне! - Юлия Викторовна Меллер

Шагал осторожно, вглядывался изо всех сил и размышлял, как спасти жрицу с барынькой. А палка, которая сначала показалась змеей, вздрагивала, делаясь выше и объёмнее. Ничего особо страшного в ней было, но странного — хоть отбавляй!

Порфирий добрался до женщин и его сердце дрогнуло, когда он понял, что они лежат в забытьи. Ольга Дмитриевна расположилась с удобством и можно было подумать, что она уснула, а вот жрица повалилась, неловко подогнув ноги.

Васильчиков нахмурился, сжал крепче лопату и подошёл ближе. Последние шаги он сделал чуть ли не наперегонки с поднимающимся из земли бревном. Вглядевшись, он разобрал, что это дерево, у которого ветки прижаты к стволу. Оно пёрло! Иначе не скажешь. Земля ходила ходуном и Порфирию пришлось расставить руки в стороны, чтобы не упасть. Подняв голову вверх, он увидел, что ветви потихоньку расправляются и теперь уже не приходилось гадать, что это за чудо.

— Ольга Дмитриевна! — крикнул Васильчиков. — Поднимайтесь! Опасность!

Земля под ногами Порфирия стала настолько рыхлой, что он по колено утонул в ней.

— Барынька! Подъём! Мать твою за ногу! Вставай немедля! — надрывался он, помогая себе лопатой, чтобы выбраться, но опереться было не на что.

В отчаянии Порфирий подумал не огреть ли Ольгу Дмитриевну по хребтине, чтобы та подскочила, но не успел. Земля особо мощно вздохнула, приподнимая их всех, а потом началось сумасшествие. Полянка вздыбилась, и дерево начало расти с огромной скоростью, выталкивая на поверхность тысячи ветвей. Они приподняли женщин вместе с Васильчиковым и продолжили рост, не замечая лишнего веса.

— А-а-а-а! — от души завопил Порфирий, ожидая, что вот-вот его проткнёт ветками под собственной тяжестью. — А-а-а-а! — продолжал он сипеть, пока его не хлестнуло по лицу. — Стар я уже для такого, — буркнул он и раскорячился, ища положение поудобнее.

А дерево продолжало поднимать его вверх. Вскоре стремительный рост замедлился, но Порфирий чувствовал, что его всё ещё поднимает, а ветки под ним стали настолько толстыми, что можно было лежать на них, как на лавке.

— Итить твою налево! Сподобился в былину угодить, как богатырь какой, — проворчал он и засмеялся. Смех получился нервный, но Порфирию полегчало. Он устроился поудобнее и принялся искать взглядом барыньку со жрицей.

* * *

Маленькие Васильчиковы долго смотрели в окошки, скучая в одиночестве. От хозяина прибыл посыльный ещё днем. Он на словах передал, что Всеволод Аристархович задержится и, возможно, не придет ночевать. Дети ждали возвращения деда с барынькой, но тех тоже не было.

Днем ребят покормила нанятая помощница по хозяйству, а вечером они самостоятельно разожгли печь, подогрели кастрюлю с варевом, поели и вновь стали ждать. Уже когда стемнело, у флигеля остановилась коляска и из неё выскочила какая-то барышня. Она подбежала к двери и постучала. Ребята побоялись открывать и через дверь спросили, что ей надо. Девчонка протараторила, что Ольга Дмитриевна осталась в имении.

— А дед? — спросил младший, но барышня уже побежала к дожидавшейся её коляске. Ребята растерянно переглянулись.

— Ну-у, — важно протянул старший, — ложимся спать. Сегодня мы одни.

— Страшно одним-то, — признался Гришенька.

— Ничё! — уверенно ответил брат и повёл младших укладываться спать. Сам же он собирался дежурить и быть наготове на всякий случай. Но сморило.

* * *

Всеволод уже несколько часов сидел у Императора и испытывал досаду: грандиозные планы застряли на этапе подготовки, и он казался сам себе тем самым прожектёром, над которым чиновники всех рангов любят посмеяться в кулуарах. Казалось бы, уже столько людей задействовано, а видимых подвижек нет.

— Не торопитесь, Всеволод Аристархович, — неожиданно по-доброму улыбнулся Император. — У нас всё получится! С каждым днём в нашу техническую революцию втягиваются новые полезные, деятельные люди и скоро прогресс будет уже не остановить.

— Я всё понимаю, Ваше Императорское Величество! Сам тороплю события и сам же с ужасом думаю, что народ не поспевает за нами.

— Отчего вы так думаете? Тираж газеты, где вы делитесь происходящими событиями, увеличен в двадцать раз, и весь он продаётся без остатка. Общество в курсе всех проблем и активно обсуждает предпринимаемые методы решений.

— Но сколько у нас неграмотных! Им растолковывают новости на свой лад каждый кому не лень. А вскоре мы примем гигантское количество переселенцев — и это вызовет общественный резонанс! Если ничего не предпринять, то нас ждут бунты.

— Тут вы правы. Обвинения выльются на нас щедрой рукой. Быть может, скрыть истинное количество переселенцев?

— У нас достаточно тех, кто всё разведает и подаст информацию в таком виде, что даже самый спокойный обыватель возьмётся за вилы.

— М-да, спасая нашу Землю, мы получили новые проблемы. И ведь иначе никак. — Вадим Храбрый устало откинулся на спинку стула. Его молодое лицо было осунувшимся. — Может, всё объяснить? Люди же видят, что мир вокруг них меняется. Скажем народу о нависшем над нами вторжении, о неготовности защититься от него. Преподнесём переселение, как единственно возможную на данный момент хитрость. Собственно, это правда.

— Ваше Императорское Величество… — осторожно начал Головин, намереваясь предостеречь правителя от излишней искренности, но Вадим Храбрый отмахнулся и тяжко вздохнув, добавил:

— Я сам прекрасно знаю, что нас раскритикуют и всё переврут, а переселенцев возненавидят.

— Ваше…

— По имени отчеству, я же просил.

— Вадим Вадимович, а что, если нам показать народу Мёртвый мир?

— Вы хотите всех туда привести? Как на экскурсию?

— Я имею в виду показать фильм.

— На планшетах? Но сколько их нужно, чтобы показ стал массовым? И потом это можно осуществить в столице, но не по всей империи.

Головин в отрицании взмахнул ладонью и воодушевленно начал пояснять:

— Мне ещё Орлов рассказывал, как впервые увидел мою жену. Он вышел на площадь, а там прямо на стенах зданий Искины показывали движущиеся картинки. Это был короткий фильм, созданный специально под текст песни.

— А, помню, помню. Я видел на планшете вашей жены. Впечатлен. Очень даже. Так вы хотите устроить такой же показ на стенах зданий? Мне ваша идея нравится. Она же осуществима?

Головин сварливо подумал, что Оленькин планшет бесследно потерялся в императорских закромах, но вслух конечно же произнес другое:

— Думаю, что да. Оборудование для подобных показов не должно быть громоздким, и мы сможем в кратчайшие сроки развести его по городам.

— И вы хотите показать… хм, а что вы хотите показать?

— Как мы осваивали Мёртвый мир и начать можно с Ольги Дмитриевны. Как ни крути, а с неё всё началось.

Император чуть приподнял бровь, выказывая сомнения, но Головин уверенно проигнорировал этот жест и убеждённо продолжил:

— Моя супруга,