Темное королевство - Джаггер Коул

— Как там пациент?

Я вздрогнула, удивленная его голосом. Я кручусь, закрывая дверь спальни. И на мгновение, когда я это делаю, у меня пропадают слова.

Такое случается постоянно. Слова и способность связывать их в предложения покидают меня, когда я смотрю на Адриана.

Особенно если он без рубашки.

Особенно если он сидит в постели.

Особенно если он смотрит на меня так, как сейчас, словно решает, какие части моей одежды снять и в каком порядке, прежде чем заставить меня выкрикнуть его имя.

Я покраснела, и по его лицу скользнула ухмылка.

— Боже мой, где ты витаешь?

— Нигде, — быстро бормочу я, направляясь через всю комнату к шкафу, где я раздеваюсь и достаю пижаму.

— Под пациенткой, я полагаю, ты имеешь в виду Магду?

Он ничего не говорит. Когда я снова выхожу в шортах и майке, он кивает.

— Да, Магда. Она была заперта в той комнате в течение трех дней.

Я открываю рот и тут же закрываю его.

— В чем дело?

— Ничего.

Но не успеваю я отвернуться, как уже чувствую, что его глаза сверлят меня. Я делаю вдох и поворачиваюсь, проходя через всю комнату, чтобы опуститься на кровать рядом с ним.

— Она тоже одна из жертв Нэссера.

На его лице вспыхивает ярость.

— Что?!

— До Амира. Она работала на одном из объектов Нэссера, как и Адель. И так же, как она...

Я плотно сжимаю губы и смотрю в сторону.

— Вот ублюдок, — тихо рычит Адриан. — Мне жаль это слышать.

Когда я поворачиваюсь к нему с выражением удивления на лице, он хмурится.

— Что? Пожалуйста, скажи мне, что это тебя не удивляет.

— Нет, просто...

— Я способен сопереживать. Селеста. Я не социопат.

Я усмехаюсь.

— Нет, просто твои эмоции обычно очень хорошо скрыты, если так можно выразиться.

— У меня бывают моменты. Может быть, ты пробуждаешь их во мне. — Он поднимает бровь. — Я напугал тебя, когда ты вошла?

Я усмехаюсь.

— Ты не напугал меня, ты удивил меня. Я думала, ты спишь.

— Почему ты так подумала?

— Потому что уже поздно?

— Я ждал тебя.

— Что ж, вспомни о дьяволе, и он явится.

Он усмехается, когда я поворачиваюсь и чмокаю его в губы. Затем я вскакиваю с кровати и иду в ванную, чтобы взять зубную щетку. Пока я чищу зубы, я смотрю в зеркало и улыбаюсь, когда вижу, что он тоже входит в ванную без рубашки, спортивные штаны низко надвинуты на его рельефные бедра так, что я замираю.

В течение следующих пяти минут мне требуется все, что у меня есть, чтобы не рассмеяться над нами двумя. Со всем тем, что произошло между нами, с нашей динамикой, с тем, кто мы есть...

И все же, вот мы здесь, бок о бок у двух раковин в ванной, чистим зубы вместе, как старая супружеская пара.

Я сплевываю и полощу рот. Он делает то же самое. А потом, как по команде, мы поворачиваемся друг к другу.

Это вопрос, который вертится у меня в голове уже несколько дней, недель — почти целый месяц. И в этот момент мне кажется, что настал подходящий момент, чтобы наконец задать его.

— Кто мы?

Адриан ухмыляется, вскидывая бровь. Он складывает руки на мускулистой груди.

— Почти уверен, что мы уже говорили об этом.

— Мы начали этот разговор, но ты — и я в том числе — искусно уклонились от его обсуждения.

— Ты можешь сформулировать вопрос немного лучше?

Я закатываю глаза.

— Адриан, это не ракетостроение. Я просто спрашиваю, кто мы такие. Это просто похоть и ненависть?

Его челюсть подрагивает, но он ничего не говорит.

— Это какая-то запутанная терапия нашего прошлого? Потому что если это так...

Что-то вонзилось в меня.

— Если это так, то, значит, так тому и быть, — жестко заканчиваю я.

Мой рот сужается, и я хмурюсь.

— Мне нравится, когда все определено, вот и все.

— Наше соглашение больше не является тем, чего ты хочешь?

Я вздыхаю.

— Послушай, мне нравится быть здесь с тобой. Мне нравится то, что мы делаем, и то, что ты делаешь со мной.

Тепло разливается по моей системе при одной мысли об этом.

— Даже та часть, где ты моя игрушка...? — рычит он.

Мои бедра сжимаются, и я краснею.

— Да, даже это. То есть, я не говорю, что я не хочу этого. Я... — Мои щеки горят, когда я смотрю вниз на свои руки. — Я просто хочу быть чем-то большим, чем твоя игрушка.

— Это подразумевает, что ты все еще хочешь быть моей игрушкой.

Я яростно краснею и смотрю на него, сдерживая ухмылку.

— Придурок.

— Это точно.

— Я просто хочу большего, чем то, что мы делаем, вот и все.

Он поднимает бровь.

— Если ты предлагаешь ввести в игру второй член, поверь мне, это закончится убийством.

Я закатываю глаза.

— А если я говорю о киске?

Я резко смотрю на него. Но он качает головой.

— Тоже убийство.

Я ухмыляюсь.

— Так что, думаю, свингерство для нас исключено.

— Если ты не хочешь стать причиной массовых убийств, боюсь, что да.

Он вздыхает, его руки скользят по моим бедрам.

— Будь серьезной. Что ты на самом деле собиралась сказать?

— Я хочу пойти куда-нибудь. Я хочу сделать... — Я пожимаю плечами.

— Парное дерьмо.

Я прикусываю губу и киваю.

— Да.

— Значит ли это, что ты считаешь нас парой?

— Я считаю, что мы, черт возьми, женаты, придурок.

— Ну, мы точно говорим так, будто ненавидим друг друга, как хорошая семейная пара.

Я закатываю глаза.

— Ладно, забудь, что я сказала...

— Стой.

Его рука вырывается, хватая меня за запястье и притягивая обратно к себе.

— Ладно.

— Что ладно?

— Завтра вечером мы кое-что сделаем.

Я с любопытством улыбаюсь ему.

— Правда? Что мы будем делать?

— Это сюрприз.

— Это будет связано с уходом из этого дома?

Он кивает.

— Да, придется.

— Это включает в себя...

— Слушай, ты хочешь быть удивленной или нет?

Я вздыхаю.

— Хорошо. Да, я хочу быть удивленной.

— Тебе понравится.

— Мне не трудно в это поверить.

Он притягивает меня к себе, целует, и я дрожу от жара, чувствуя, как его руки блуждают по моей попке. Он поворачивает нас, прижимает меня к себе и поднимает одно бедро к своему. Я хнычу, чувствуя, как толстая выпуклость его члена прижимается к моей киске через его штаны и мои шорты.

Хочу ли я уступить и получить все, что он хочет сделать со мной? Конечно.

Но что-то останавливает меня.

Я хочу быть больше, чем его игрушкой, которую он может трахать, когда