Дорогая Шарлотта - Катерина Слезовская

— Извиняться Вам стоит перед Джен, сэр. — процедила я — Я же не поверю ни единому Вашему слову, можете не стараться. Будете ли Вы и дальше разыгрывать из себя джентльмена и продолжите пытаться пудрить мне мозги или же проявите своё жестокое нутро, итог будет один. Я никогда не стану Вашей женой, герцогиней Крастесс. Даже если каким-то образом Вам удастся провернуть чёртову свадьбу, я повешусь прямо перед первой брачной ночью. Потому что нет судьбы хуже, чем жизнь вместе с Вами и Вашей поганой любовницей.

— Не стоит говорить о подобном так просто. — прорычал гад — В моих руках ты не сможешь навредить себе, не сможешь сбежать. Даже если попытаешься, я тебя хоть из-под земли достану. Сделаю тебя своей нравится тебе это или нет. Ты уже моя, Шарлотта, как бы не сопротивлялась.

Я нервно сглотнула и быстро отвернулась, потому что почувствовала, как против воли к лицу приливает кровь. Ужасно! Почему я на него так реагирую?! Его слова действительно пугают, но ещё... Ещё от них, почему-то, кидает в жар. Нет! Я точно не хочу быть его! Хочу, чтобы он исчез из моей жизни! Дурацкие чувства, не поддающиеся контролю!

— Вы выяснили всё, что хотели. А теперь уходите. — скрылась за злым шипением.

Снова плохо спала. Не давали покоя мысли о Крастессе. Влез же мне в голову, чёрт! Никак не могла понять — где правда, а где вымысел. А ещё больше не могла понять, почему меня это так волнует. Эдвард, как бронебойный таран, сбивает все крепкие стены моего здравого смысла. Глупая. Совершенно не хочу его видеть, но не вижу немного и понимаю, что начинаю скучать. Скучать! По Эдварду, мать его, Крастессу! Совсем с ума сошла! Как можно скучать по этому... Этому?! Но не могу уже оторвать его от себя, просто невозможно. Пророс в самое сердце и колит болью. Нет, я точно ненормальная. Кажется, доктор по душевнобольным нужен мне, а не ему. Так и не смогла нормально уснуть, проворочалась почти до рассвета. Плюнула и решила лучше взять Вьюгу с Аресом и поехать на луг. Рассветное зарево только-только раскрасило красными красками самый краешек неба на востоке, когда я уже подошла к конюшне. Хорошо, свежо! А на лугу-то как будет, ох! Может, хоть так смогу прочистить голову. Да, всё таки Эдвард был прав — нет ничего лучше конной прогулки на заре. Твою ж! Нет, мне что-то надо с этим срочно делать. Уже было вошла к стойлам, когда почуяла что-то неладное. Точнее услышала — надсадное лошадиное ржание. Ни секунды не думая, бросилась туда и просто не поверила своим глазам. Козлина Ивар стоял напротив стойла Ареса и замахивался на него кнутом. Скотина!

— Совсем сдурел?! — бросилась я к нему.

— О-о! Моя драгоценная Шарлоотта! — расплылся в мерзкой улыбке гад, снова где-то надрался — Решила посмотреть, как я усмиряю этого ублюдского коня?

— Не смей трогать Ареса! — преградила ему дорогу, раскинув руки.

— А то что? — рассмеялся мерзавец — Нажалуешься своему герцогу? Поверит он тебе, как же! Как раз на тебя всё и скину. Удачно ты зашла.

— Если ты хоть раз посмеешь ударить Ареса, я тебя убью! — грозно прорычала я. — Убью и затолкаю в компостную яму, Ивар!

— Хах! Убьёшь, да? — с усмешкой оглядел свой кнут ублюдок — А знаешь, тебя ведь тоже хорошо бы усмирить. А-то ротик слишком борзый. Ну-ка!

И замахнулся на меня. Я инстинктивно сжалась и зажмурилась. За спиной громко заржал Арес, выстукивая копытами по загородке. Где-то рядом так же неистово бесновалась Вьюга. А в следующий момент меня схватили и грубо повалили лицом на землю.

— Нет, пожалуй, я поступлю с тобой даже интереснее. Допрыгатась, коза! — заломил мне руки Ивар, навалившись сверху. Я задёргалась изо всех возможных сил, но меня уже связывали кнутом, больно стягивая руки. Как ни брыкалась, всё было без толку. Нет! Нет! Ужас какой! Я не хочу!

Эта сволочь связал меня так, что и не двинуться, и поставил на колени. А после начал расстёгивать брюки. О, Господи! Такого ужаса я себе даже вообразить не могла. Неужели он меня сейчас изнасилует?! Здесь никого нет, никто не поможет! Слышу, как Арес рвёт и мечет, но он не пробьёт загородку — её специально упрочнили, после того раза. Неужели это всё происходит со мной?!

— Вот так! Смотри, Шарлотта, сейчас научим тебя использовать ротик по назначению. — гад вывалил передо мной своё дерьмо. Хотелось бы сказать добро, но язык не поворачивается. И схватил за волосы. Единственное, что мне оставалось это со всей дури врезать лбом в его противную сосиску. Жуть! Почему это всё происходит со мной?!

— Ах ты сука! — зашипел Ивар и вмазал мне смачную пощёчину, аж в глазах потемнело. А потом рванул на мне рубашку — Достала брыкаться! Отымею тебя хорошенько, станешь шёлковая! Открывай рот, я сказал!

За что мне это всё? Чем я заслужила такое? Помогите! Пожалуйста! Пожалуйста! Неожиданно, подонок от меня отцепился. А, точнее — отлетел к стене. Я даже не поняла, что случилось.

— УБЛЮДОК! — прогремело похлеще любого грома на всю конюшню — ДА Я ТЕБЯ, МАТЬ ТВОЮ, КАСТРИРУЮ!

Я сфокусировала потерянный взгляд и только сейчас увидела Эдварда, что диким зверем завис над мерзавцем, схватив его за грудки.

— В-ваша С-светлость? — пролепетал гад, заикаясь. — Эт-это не то... Я-я не...

Но договорить он не успел, потому что Крастесс рывком поднял его и со всей дури вбил в стену. А потом выволок этот кусок дерьма из конюшни. С улицы послышались звуки ударов и хруст костей, перемежаемые воплями Ивара и грозным рыком герцога. Я же без сил повалилась на бок и разрыдалась. Ещё бы немного и этот урод сделал со мной непоправимое, навсегда оставил свой грязный след в моём сознании, перечёркивая всё. Я испытала настоящий ужас — меня словно облили грязью и скинули с высокой башни.

— Шарлотта. Ты как, маленькая? — ещё никогда не слышала у Эдварда такого мягкого голоса. Вернувшись, он сразу принялся меня развязывать. А затем подхватил на руки, крепко прижав к себе. Я лишь судорожно всхлипнула и с новой силой разревелась. После всего ужаса накатило понимание, что всё обошлось, и облегчение.

— Тише-тише, моя девочка. Всё хорошо. Всё хорошо, Лотти, я рядом. Этот мерзавец тебя больше никогда не тронет. — тихонько шептал мне на ушко Эдвард, поглаживая по волосам. И сейчас мне было всё равно, какой он там на самом деле — я была ему