Дорогая Шарлотта - Катерина Слезовская

Я что сделал? Подонок! Самому от себя противно! Вот только Джен нигде в доме не оказалось. Её подружки горничные рассказали, что девушка решила уйти. К леди Шарлотте! С ума сойти! До чего я докатился, если от меня люди уходят к Шарлотте! И я бы даже с этим смирился, но Джен одной опасно рядом с Шарлоттой. Что, если её тоже похитят? Велел своим проверить дом графа. Вряд ли Шарлотта станет рисковать — слишком явно, скорее пока оставит горничную при себе. Вот только Джен там не оказалось. На следующий день её тоже не нашли. Неужели Шарлотта всё же посмела похитить и её?!Решил спросить напрямую — хоть силой, но выбью, куда она дела Джен. И столкнулся с волной жгучего осуждения и неприятия. Лотти с яростью тигрицы отчитывала меня за то, как я обошёлся с Джен. И тут я понял, почему она так злилась на меня вчера. И такая Шарлотта мне безумно нравилась, потому что я сам себя ненавидел и мысленно уже сотню раз обругал за недостойный поступок. Справедливая, грозно защищающая самую обычную девчонку, которая ей никто. Не знаю, могла ли она так притворяться? Если всё это игра, то уж слишком гениальная. Потому что, чем больше я общался с Лотти, тем меньше мог себе представить её хоть какой-либо злодейкой. Да, она постоянно брыкалась, у неё был крайне острый и ядовитый язычок, но за всем этим крылось нечто светлое и безгранично доброе. Но с другой стороны, я же своими глазами и не раз наблюдал, как она обходится с простолюдинами — как перевернула лоток бедной торговки, как топтала шапку пожилого бродяги, как издевалась над цветочницей, над бездомным мальчишкой, что просил кусок хлеба. Я всё это сам видел. Во всех красках. И это было хуже, чем низко. Мерзко. Но при мне Шарлотта была совершенно другой — будто и не она вовсе была раньше. Лотти, всё же, созналась, что отправила Джен к Амели. Молодец, моя девочка, правильно сделала. Не думаю, что у графа так уж хорошо работать. Правда, всё равно меня это удивило. Потом надо будет проверить и заодно извиниться перед Джен и обеспечить всем необходимым. Потому что каждый человек имеет неоспоримую ценность, кем бы он ни был, и заслуживает уважения, если живёт честным трудом и помыслами. Всё же, Шарлотта — умница, не оставила в беде человека, всё правильно решила. Вот только меня теперь она презирала ещё хлеще. И я бы рад ей всё объяснить, но даже себе не могу. Не понимаю. Всё время думал над этим, но так и не понимаю, как мог так поступить — это не в моей привычке, не по моим правилам, против моих взглядов. Не так меня воспитывали, Я не такой. Пытался честно хоть что-то сказать, но моя девочка мне не поверила. Снова закрылась и выставила шипы. Но я всё равно уже не мог от неё отказаться. Не потому что она часть плана, а потому, что хотел быть рядом с ней, меня к ней тянуло, как мотылька на свет. Мне бы собраться, сосредоточиться на делах. У меня важные переговоры с Кассием, споры и дебаты на носу, а я всю ночь не мог уснуть — переживал, думал, не понимал и только бестолково ворочался. Было так погано, что решил проветриться, прочистить голову, как всегда делал. Мог бы взять любую лошадь и поехать по своим лугам, но хотелось с Аресом. Давно мы не встречали рассвет с моим другом. Он мог меня поддержать без любых слов и внимательно выслушать. А ещё меня тянуло туда, в дом графа, ближе к ней, с дурацкой надеждой на случайную встречу. Добрался как раз к рассвету, рассудив, что герцога-то пустят всегда — так и вышло. Но вот пока шёл к конюшне, меня пробрала какая-то тревога — неприятная, ледяная. И неспроста. Услышал шум ещё на подходе, безошибочно определив, что это бешено мечется Арес. Опять ему пытаются навредить? Подбежал ближе и услышал нечто мерзкое, а потом и увидел, ЭТО. На меня разом навалились сжигающая ярость и жуткая паника. Потому что какая-то мразь посмела... Этот сучий ублюдок посмел сотворить такое с мой девочкой! Тянул к ней свой мерзкий огрызок. Связал, ударил, напугал. И пытался надругаться над моей Лотти! Убью! На куски разорву и скормлю свиньям! Я его и правда чуть не убил. И убил бы, но решил, что так он легко отлелается. Переломал ему все руки и ноги, а от физиономии вообще ничего не оставил. Меня просто трясло от ярости. Ненавижу таких тварей! А этот, этот посмел обидеть мою малышку! Ту, на кого даже глаз поднимать нельзя! Сука! Вернулся к моей девочке еле дыша. Боялся. Мне было страшно от того, что ей пришлось пережить, что ей сделали больно. Прижимал её хрупкую фигурку к себе, всем сердцем желая согреть и стереть всю эту дрянь из её воспоминаний, оградить, защитить от всего мира. А она так тряслась и плакала, бедная моя. Когда этот выблюдок придёт в чувства, отхерачу ещё раз! И мать его тоже хотелось забить на месте. Какая же мразь! Очернять Шарлотту прямо у меня на глазах, когда с ней случилось такое! Что за дерьмовая семейка! Хочу забрать Лотти отсюда как можно скорее. Успокаивал мою маленькую, как мог. Так бы и держал в объятьях вечность, но ей необходим был осмотр и лечение врача. А мне, чёрт возьми, надо ехать в грёбаный парламент! Меньше всего мне хотелось оставлять мою девочку одну, тем более в этом доме, но пришлось. Благо, она заснула. Правильно, так ей будет легче. У меня же было ещё одно дело перед отъездом. — Я требую, чтобы этого ублюдка исключили из рода и выбросили на улицу. — поставил я ультиматум ле Брину — Он чуть не изнасиловал мою невесту, лишив её чести. При том, что они, пусть и не родные, но брат и сестра. Граф сидел совершенно без лица, побелевший, как полотно. Единственное, что он мог делать, это кивать, как болванчик. — Но, Ваша Светлость, прошу Вас, не будьте так строги! — залепетала его грёбаная жена — Да, мальчик оступился, но он же ещё очень молод... А Шарлотта, она же, как Вам сказать, она весьма распущена... Может быть и не специально, но флиртовала с ним, и вот... Вы же сами мужчина... — Да, я мужчина, в отличие от вашего щенка! И я никогда не прощу такое обращение с женщиной! — резко