Заклятые в любви - Анастасия Райнер

Не выдержав, Эйприл обхватила его лицо руками и почти произнесла то, что давно рвалось из ее груди. Но она заколебалась и промолчала. Она боялась признаться, что любит его, думая, что ошибается. Ей казалось, что она обречет себя на погибель, если признает это. Если какие-то важные вещи остаются невысказанными, значит, ничего и не изменится в худшую сторону. Значит, что-то не разрушится, не разобьется, не сломается окончательно. Она не могла позволить этому случиться. Если она сдастся, то это разрушит ее или их обоих.

– Я не могу, – прошептала она.

В этот момент Эван почувствовал себя настолько опустошенным, что казалось, вот-вот рухнет. Схватив ее за плечи, он притянул Эйприл к себе и прижался лбом к ее лбу. Они простояли так с минуту, прежде чем она высвободилась.

– Прости, я пойду. – С этими словами Эйприл судорожно вздохнула. На ее лице читалась жуткая усталость.

Эван не стал ее удерживать. Плотно сомкнув губы, он открыл дверь. И она ушла. Вот так просто.

Глава 42

Сплав из нервов и желаний

Эван сидел на кровати, опустив голову на руки. Его горло и грудь горели, а желудок скрутило. Каждый вдох отдавался болью в легких, словно кости в его грудной клетке были сломаны. Словно его душили. Он чувствовал себя слишком опустошенным, чтобы мыслить ясно. Уход Эйприл ощущался как сейсмический сдвиг. Кровь отхлынула от головы, и ему показалось, что он вот-вот потеряет сознание.

Упав в кровать, он так и лежал, едва дыша и не находя себе места от боли. Он открылся ей, но она все равно отвергла его и ушла. Он любил ее, он так сильно любил и так хотел донести это, но слов оказалось недостаточно… И все вдруг стало неважным.

Когда Тэхен вошел в комнату, его шаги были тише, чем обычно. Не говоря ни слова, он медленно прошелся по комнате, рассматривая разбросанные портреты Эйприл.

– Я знал, что между вами что-то есть, – наконец произнес он. – Но до последнего не хотел в это верить.

– И я не хотел, – вымученно отозвался Эван, не отрывая лица от подушки.

– Это, конечно, что называется охренеть. – Сделав еще несколько шагов, Тэхен опустился на стул и нервно побарабанил пальцами по столу.

Чувствуя, что должен объясниться, Эван поднялся и, вложив в голос все свое сожаление, произнес:

– Прости, Тэхен. Я сам не знал, что так будет… И теперь не знаю. Знаю только, что это сильнее меня и это невыносимо. Если она уйдет, если бросит учебу в Беллстриде, то и я тоже. Все теряет смысл, если ее не будет в моей жизни.

После короткой паузы Тэхен вновь подал голос:

– А ей ты это говорил?

– Попытался. Только что.

На какое-то время в комнате снова воцарилась тишина. Эван смотрел на затылок Тэхена, пока тот, отвернувшись, глядел в окно на сгущающиеся сумерки. Наконец он шумно и тяжело вздохнул, после чего спросил:

– Скажи, а белые лилии и золотой кулон ведь были от тебя?

– Да.

– А тот танец?..

– Это тоже был я.

– Что, и надпись на ее общежитии…

– Да, это все я.

Тэхен разочарованно покачал головой. На этот раз им обоим было совершенно ясно: их дружбе пришел конец. Несколько минут оба молчали, пока Эван не решился задать волнующий его вопрос:

– Ты ненавидишь меня?

– Нет, не думаю. – Интонация соседа была спокойной. – В конце концов, я проиграл еще до того, как вступил в игру. Эйприл никогда не была моей. И теперь, связав все в одно целое, я понимаю, что ее мысли были о тебе одном.

– Спасибо, – вымученно произнес Эван. – В любом случае… она теперь и не твоя, и не моя.

– Эван Грейсен, ты, бесспорно, умный парень. – Тэхен повернулся к нему и посмотрел прямо в глаза. – Но не понимаешь очевидного: девушки не принимают важные решения о парнях сиюминутно. Дай ей немного времени, чтобы разобраться в себе и в своих чувствах.

С этими словами Тэхен встал и вышел из комнаты, оставив Эвана в одиночестве.

На часах было девять вечера, когда планшет Эвана издал привычное «дзинь». Эван открыл учебный портал и не сразу поверил глазам, потому что новое сообщение прислала Эйприл:

Раз уж ты открыл свой секрет, наверное, мне стоит открыть свой. Приходи прямо сейчас по координатам ниже. Обещаю оставить тебя в живых.

Эван несколько раз перечитал сообщение, прежде чем понял: ничего не кончено. У него еще есть шанс, есть надежда! Пройдя по ссылке, он увидел, что нужное место располагалось в заброшенном корпусе Беллстрида. Там, куда обычные студенты и соваться не решались. Вот только Эйприл была совсем необычной.

Сорвавшись с места, Эван мчался по коридору, едва не сшибая с ног всех, кому не посчастливилось оказаться у него на пути. Он и сам не понял, как оказался на улице, настолько быстро это произошло. Глотая ртом холодный воздух, он бежал так быстро, как только мог, боясь не успеть. Боясь, что она передумает или уйдет, оставив его навсегда. Боясь, что тогда он уже не сможет ее отыскать во внешнем враждебном мире.

Он пробежал через парк, а затем, свернув за самое дальнее здание контрады лисы, Эван продолжил свой путь сквозь густую посадку деревьев и оказался у забора из металлической сетки. Хорошенько разбежавшись, Эван запрыгнул на забор, вцепившись пальцами в прутья ограждения, подтянулся и одним махом перелез.

Заброшенный корпус зарос высокой жесткой травой, и Эвану приходилось продираться через нее, оставляя затяжки на одежде. Плевать. Плевать на все, лишь бы только увидеть Эйприл. Эта мысль набатом стучала в висках, пока все его тело дрожало от волнения и пресыщения кислородом. Одним коротким сообщением Эйприл вдохнула в него жизнь.

Внутри пустого кирпичного здания стояла непроглядная тьма, а тишина была такая, что казалось, будто дыхание Эвана стало громче в сто крат. Он пытался отдышаться. Достав телефон, Эван включил фонарик и медленно зашагал по узкому коридору из красного кирпича, пока в конце не разглядел другой источник света – достаточно яркий, мерцающий и оранжево-теплый. Облизнув сухие от волнения губы, он погасил фонарик и убрал телефон в карман пальто.

Оранжевый свет лился из дальнего помещения, приближаясь к которому Эван все острее ощущал дрожь в теле. Каким-то неведомым образом он чувствовал присутствие Эйприл. Она здесь. Она точно здесь… Сбавив шаг, он позволил себе прожить этот момент, чувствуя его неотвратимую судьбоносность. Свет приближался.