В пределах досягаемости - Рут Стиллинг

Белые цветы с деревьев вдоль дороги падают, кружась вокруг машины Эмметта. Они ложатся так мягко, что их можно принять за снег. Зима сейчас кажется более подходящим временем года — лучше отражающим наши отношения.

Он медленно закрывает глаза и проводит рукой по челюсти.

— Тебе нужно обработать раны антисептиком. У меня в сумке есть, но она, конечно, лежит сейчас у меня на кровати.

Он издает тихий смешок, и его рука медленно пересекает центральную консоль, мизинцем касаясь моего.

По телу проходит приятная дрожь.

— Я должен знать, что ты не веришь той чуши, которую Мария наговорила тебе и Скотту.

У нас не было возможности поговорить о том, что произошло в “Rise Up”, отчасти потому, что я не отвечала на его звонки.

Сжав губы, я придвигаю руку ближе к его.

— Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понимать, что ты не тот человек, который использует меня, потому что тебе одиноко и ты пытаешься забыть свою бывшую изменяющую жену.

Он выглядит огорченным и испытывающим облегчение.

— Что именно она сказала тебе за завтраком, Билли?

Мой мозг с трудом воспроизводит разговор, который был всего несколько часов назад. Я хочу забыть его.

— Я не хочу говорить об этом, потому что это ничего не значит.

Он качает головой, его рука опускается на мою щеку, и его большой палец поглаживает маленькие круги под моим левым глазом.

— Всякий раз, когда кто-то пытается навредить моей девочке, для меня важна каждая мелочь. Защита тебя и Блейк — мой приоритет номер один.

Когда я утыкаюсь носом в тепло его ладони, Эммет наклоняется и нежно целует меня в подбородок.

Когда он отстраняется, наши носы соприкасаются.

— Мария намекнула на то, о чем предупреждал мой отец несколько минут назад, — что я «запасной вариант» и легкая мишень для взрослого мужчины, который завоевал моё доверие.

— Ты не запасной вариант, — медленно выдыхает он. — Ты для меня всё.

Он тянется к моим губам, и я позволяю поцелую углубиться. Наши языки мягко соприкасаются. Эммет издает тихий стон, кончики пальцев ныряют под мой красный свитер и скользят по поясу леггинсов.

— Я люблю тебя. Тебя, Блейк и будущее, которое у нас может быть.

— Но что, если другие не смогут быть частью этого будущего? — моё заявление прерывает наш поцелуй, и Эммет пристально изучает меня.

Несколько месяцев назад эти слова не пришли бы мне в голову, никогда не слетели бы с моих губ. Но сегодня я уже не тот человек, каким была, когда сидел в библиотеке с Кларой и переживала из-за оценок, которые оказались незначительными, когда я в конце концов бросила учёбу.

Появление Блейк изменило меня. И хотя я всё ещё Билли Куинн, мысль о том, что моя дочь будет жить без бабушки и дедушки, не кажется мне правильным будущим. Возможно, мои родители ещё изменят мнение об Эмметте, но от меня требуют не того же выбора, что и от него. Я не выбираю между любовью и близкими. Я выбираю между сердцем и семьёй. Если бы Эммет был отцом Блейк, тогда, возможно, всё было бы по-другому. Всё, что я знаю, это то, что я поклялась никогда не ставить себя выше нужд моей дочери, когда дело касалось Такера, и, с чистой совестью, я не могу сделать это сейчас. Просто потому, что мужчина, сидящий передо мной, — это всё, о чём я только могла мечтать, и даже больше.

— Что ты пытаешься мне сказать, Билл?

От горечи в голосе Эммета по моим щекам катятся слёзы.

Он неистово целует каждую из них, держа мое лицо в своих ладонях, как он часто делает, когда знает, что мне нужно утешение в его объятиях.

Я бы хотела, чтобы его мозолистые ладони были всем, что мне сейчас нужно.

Я бы хотела, чтобы путь к нашей любви был простым и не напоминал наш поход в Катскиллс.

Я бы хотела, чтобы Эммет Ричардс был тем же человеком, но не связанным с моей семьёй.

Я бы хотела, чтобы мой отец видел, что это делает с нами обоими.

Я качаю головой, вихрь противоречивых мыслей и желаний не дает возможности найти правильный ответ.

Из груди Эммета вырывается тихое рыдание.

— Ты расстаёшься со мной, мамочка?

Сквозь слёзы я анализирую лицо чистой любви. Такое, которое мечтает увидеть каждая девушка, когда смотрит на своего мужчину. То, которое я по ошибке увидела у Такера.

— Я не заканчиваю это, Эм, — шепчу я, и он нежно целует меня, прижимаясь своим лбом к моему.

— Тогда что тебе от меня нужно? Что угодно, абсолютно всё. Скажи мне, и это будет твоим и Блейк.

Я прерывисто вздыхаю.

— Расстояние.

Слово, против которого мы неоднократно боролись, всплывает между нами, и я ненавижу это. Я ненавижу себя за то, что говорю это, даже если знаю, что это единственный возможный путь. Расставание с Эмметтом слишком болезненно, чтобы думать об этом, но нам обоим нужно время, чтобы пыль сегодняшнего дня осела в завтрашнем дне.

Ему эта идея ненавистна не меньше, чем мне, я вижу это по морщинам у него на лбу.

— На какой срок?

Это я точно не могу оценить.

— Я не знаю. Может быть, неделю? Я не знаю.

— Хорошо, — отвечает он хриплым голосом. — Но через неделю я приглашаю тебя и Блейк на свидание. Мы проведём время вместе. Немного повеселимся, и если ты захочешь ещё поговорить, то мы поговорим.

Я не могу сдержать дерзкой улыбки.

— Кто-нибудь когда-нибудь называл тебя властным?

Когда он обнадеживающе улыбается мне, мне почему-то кажется, что мой мир, возможно, не рухнет.

Во всяком случае, не сегодня.

— Редко. Может быть, потому, что мне никогда не хотелось так яростно бороться за то, что я считаю правильным.

Разрывая зрительный контакт, я смотрю через лобовое стекло на цветы, которые теперь на капоте машины Эммета.

— Папа хотел, чтобы я съехала из своей квартиры, и я думаю, что мне, возможно, придется это сделать. Шансы на то, что я найду работу до того, как начнут накапливаться просроченные счета, равны нулю.

Боковым зрением я вижу, как Эммет качает головой.

— Нет. Я подарил эти деньги и не хочу их возвращать.

— Папа сказал, что потратил последние деньги на то, чтобы нанять компанию для переезда.

У Эммета дергается челюсть.

Он сказал мне то же самое, но я ему не верю. Сколько он перевел на твой текущий счет?