В пределах досягаемости - Рут Стиллинг

Развернувшись, она останавливается на секунду, прежде чем броситься прямо на меня и ударить ладонью по моей поврежденной щеке.

— ТЫ ТРАХНУЛ БИЛЛИ КУИНН!

— Я

встречаюсь

с Билли Куинн, — поправляю я её, покачиваясь на ногах, щеку чертовски щиплет. — Она моя девушка, а я её парень.

Чёрт возьми

,

это было так приятно

.

Мария усмехается, замахиваясь, чтобы ударить меня ещё раз. Я ловлю её за предплечье, прежде чем она касается моего лица.

— Прекрати меня бить, или этот разговор зайдет намного дальше этих четырех стен.

Опуская руку, она понимает, что я смертельно серьезен в своей угрозе заявить на неё за нападение. Покойный отец Марии был абсолютным ублюдком по отношению к её матери, и слишком много раз я видел те же черты в своей бывшей жене. Хотя это первый, и последний, раз, когда она меня ударила.

— Я не могу поверить, что ты сделал это со мной, — шепчет она, прислоняясь к стене, рядом с её головой висит фотография, на которой мы стоим возле часовни в Вегасе. — Я думала, что со временем ты образумишься и вернешься ко мне.

— Почему, Мария? — спрашиваю я. — Это точно не потому, что ты хочешь меня. Между нами всё кончено очень давно.

Я вижу, что она с этим согласна, даже если её язык тела говорит об обратном.

— Как ты можешь выбрать кого-то настолько молодого и незрелого вместо меня?

— Вот тут ты ошибаешься, — возражаю я, пользуясь возможностью установить некоторую дистанцию между нами. — Билли... — я изо всех сил пытаюсь подобрать слова, чтобы описать мою невероятную девушку. — Она чертовски потрясающая и всё, чего я хочу.

Глаза Марии наполняются слезами. До сегодняшнего дня я бы искренне посочувствовал ей. Но не после того, что она сделала сегодня утром.

— Ты влюблен в неё?

Я киваю, и моё разбитое сердце после разговора со Скоттом обретает устойчивый ритм.

— Да, это так. А ты только что разрушила то, что у нас было.

По правде говоря, я не знаю, сделала ли она это. Честно говоря, я даже не знаю, действительно ли она это разрушила. Всё, что я знаю — Билли до сих пор не отвечает на мои звонки, а у меня на теле синяки и ссадины, любезно оставленные моим бывшем лучшим другом.

— То, что ты сказала Скотту, о том, что я хищник и пользуюсь ситуацией, это неправда, — я провожу рукой по волосам и делаю ещё один шаг назад. — Ты можешь верить или убеждать себя в чём угодно, но правда в том, что я начал влюбляться в Билли, когда она вернулась из Остина. А после рождения Блейк я проводил с ней всё больше времени. Я восхищаюсь гораздо большим в ней, чем ты думаешь. Её силой, умом, мужеством. Тем, как она безоговорочно заботится о людях.

Мария молчит.

— Как ты узнала о нас? — спрашиваю я, уже зная правду от Билли, но желая услышать всю историю от Марии. Мы всегда были так осторожны, чтобы нас не поймали.

Она просто пожимает плечами.

— Я видела, как она садилась в твою машину на твоей парковке. У Билли был чемодан, а ты усаживал Блейк на заднее сиденье. В лучшем случае это выглядело подозрительно, но я не стала задерживаться, чтобы увидеть что-нибудь ещё. От того, что я увидела, меня затошнило. Когда я расспрашивала Билли сегодня утром за завтраком, я знала, что поступила правильно, высказав Скотту свои опасения. Её испуганное лицо рассказало всю историю о том, что происходило между вами обоими.

Я решаю не спрашивать, почему Мария оказалась возле моего дома. Если она планировала навестить меня, я рад, что у неё не было такой возможности.

— Что ты сказала моей девочке? — мой голос мрачный, такой низкий, что его почти не слышно.

— Я расспросила её о тебе, а затем указала, что на самом деле она была заменой.

— Хорошо, что ты женщина, Мария. Потому что, если бы ты была парнем, ты бы уже вылетела отсюда через стену.

Она идет навстречу мне, наслаждаясь токсичностью, назревающей между нами.

Именно в этом Мария и сильна — в психологических играх и словесных войнах. Но с меня достаточно этой ерунды.

— Держись от меня подальше. Держись подальше от Билли, — я прикусываю внутреннюю сторону щеки. — И особенно держись подальше от Блейк.

Я уже почти выхожу, когда её маска окончательно падает, и наружу выходит её настоящая, холодная сущность. Я никогда не слышал такого ядовитого тона, и надеюсь, больше никогда не услышу.

— Я переспала с целой кучей бортпроводников, пока мы ещё были женаты, — усмехается она, подходя ближе. — Иногда даже с двумя одновременно.

Если она надеялась нанести последний удар своим признанием, то должна была знать, что пощечина ранила сильнее.

— Но теперь ты ничего с этим не сделаешь, — добавляет она, проводя ногтями по моему свитшоту. — Потому что развод уже оформлен.

Я бы рассмеялся, если бы эта женщина не была такой отвратительной.

Я наклоняюсь к её лицу и позволяю ей увидеть ту улыбку, которую я обычно приберегаю для мыслей о Билли.

— Неверно. Я ничего не могу с этим сделать не потому, что не хочу, а потому что мне уже всё равно. Вот что происходит, когда по-настоящему влюбляешься.

Я снимаю со стены свадебную фотографию в рамке, открываю её и вытаскиваю снимок. Рву его пополам, пока Мария смотрит на это в ужасе. Хотя для неё это фото давно ничего не значит, это просто снимок.

Я возвращаю ей пустую рамку. Она смотрит на неё, затем на меня.

Самодовольная усмешка играет на моих губах.

— Теперь у тебя есть место для следующей жертвы.

ГЛАВА 39

БИЛЛИ

— Я сейчас даже смотреть на тебя не могу, Скотт.

Когда я сижу наверху лестницы, мне кажется, что мне снова десять лет, и я слушаю, как мои родители спорят из-за денег.

Когда я была ребёнком, мама и папа почти не ругались, но если это и происходило, почти всегда это было из-за счетов и того, как они собираются наскрести достаточно денег, чтобы прожить месяц.

Сегодняшний день ничем не отличается. Мама злится на папу за то, что он преувеличил стоимость своих акций, чтобы он мог спрятать деньги, которые взял у Эммета, чтобы помочь погасить мои студенческие кредиты и оплатить квартиру, из которой он твердо решил, что я немедленно съеду.

Я не могу поверить, что всё это время Эммет платил за всё.

И, честно говоря,