В пределах досягаемости - Рут Стиллинг

— Дай угадаю, — размышляет она. — Ты думаешь, он серьезно относится к тебе.

Ну, он сказал мне, что любит меня, так что да, это так.

Я ничего не говорю, переключив внимание на свою дочь.

— Ты просто временная замена, Билли. Мы были женаты слишком долго и были слишком влюблены, чтобы просто щелкнуть пальцами, — она делает движение рукой, громкий щелчок привлекает внимание некоторых посетителей. — И влюбиться в кого-нибудь другого.

— Ты выставляешь себя дурой, Мария, — предупреждаю я.

Это её не останавливает.

— Ему тридцать пять, и он беспокоится о том, что будет никому не нужен. Я знаю, что это так, потому что временами я чувствовала то же самое. Появляется девушка помоложе, которая проявляет хоть каплю интереса, и, пуф...знаменитая звезда НХЛ в мгновение ока оказывается между её раздвинутых бедер.

Когда её взгляд задерживается на Блейк, я понимаю, что даже малейшее упоминание моей дочери полностью изменит ход этого разговора. У меня не будет ни единого шанса сдержать свой гнев.

— Давай будем честными, Билли.

Я закрываю глаза и жду, когда она перейдет границу.

— Эммет не хотел детей, когда был женат на мне. Я очень сомневаюсь, что он захотел бы взять на себя ребенка от другого мужчины. Какой бы милой ни была Блейк, это не то дерьмо, на которое согласился бы мой муж.

— Бывший, — с трудом выдавливаю я, руки дрожат, пока они держат Блейк.

— Прошу прощения?

— Бывший, — повторяю я. — Эммет — твой

бывший

муж.

Опять же, это её не останавливает. Наоборот, она лишь ещё больше утверждается в своей правоте.

— Бывший или нет, я думаю, что знаю Эммета лучше, чем кто-либо другой на этой планете.

— Я в этом сильно сомневаюсь, — слова вылетают прежде, чем я успеваю их остановить.

— О, правда? — она снова приподнимается на локтях, понижая голос до низкого рокота. — Тогда объясни мне вот что, Билли. Если он так серьёзно к тебе относится, почему он до сих пор не пришёл к твоим родителям?

Если я скажу ей, что Эммет собирается сделать это всего через несколько часов, я всё разрушу.

— Я думаю, будет лучше, если ты замолчишь, Мария, — вежливо отвечаю я.

Она машет рукой перед собой, и довольная улыбка появляется на её лице.

— Ах, тебе всё равно не нужно беспокоиться об этом. Я уже хорошо поговорила с твоим отцом перед нашим приходом сюда, — Мария морщится, как будто ей больно за нас. — После того, как я увидела вас обоих, я некоторое время переваривала это, убеждая себя, что мой бывший муж не может быть настолько глуп, чтобы связаться с дочерью наших лучших друзей, — когда она втягивает воздух сквозь зубы, её победоносная улыбка становится только шире, когда она отодвигает стул и снимает со спинки сумочку. — Но потом я подумала о том, что хотела бы знать, если бы это была мою дочь. Что из неё не делают дуру, — она смотрит на меня так, словно ей искренне небезразличны мои чувства. — Это ужасно — использовать в своих интересах впечатлительную молодую девушку, которая только что вышла из неудачных отношений с ребенком на руках, — прижимая ладонь к груди, она произносит последнюю фразу. — В конце концов, я пришла к выводу, что, как давний друг семьи, я была обязана поднять тревогу.

С этими словами она разворачивается и направляется в туалет.

Дрожащей рукой я роюсь в сумке с подгузниками Блейк, достаю телефон и набираю номер Эмметта, молясь, чтобы его тренировка закончилась.

Моё сердце замирает, когда я попадаю на голосовую почту.

— Привет, это я, — мой голос дрожит так же, как и руки. — Послушай, я думаю, у нас проблемы. Я была на завтраке с Марией и мамой и... — я сдерживаю слезы. — Мария видела нас в тот день на твоей парковке перед тем, как мы отправились в Катскиллс. Она рассказала папе о нас, или, по крайней мере, о том, что она видела. Так что, мне просто нужно, чтобы ты знал, что Мария уже вложила ему в голову много идей этим утром, — несмотря на все мои усилия, первая слеза скатывается и падает на комбинезон Блейк. — Она выставила всё так, будто ты воспользовался мной, Эм. Думаю, это может закончиться очень плохо, и мне так чертовски жаль.

ГЛАВА 37

ЭММЕТ

Трнере Морган, предоставивший мне длительный период отдыха, сотворил чудеса с моим коленом, хотя вы бы в это не поверили, если бы видели, как я играл на тренировке.

Я никогда в жизни так не нервничал, что вполне понятно, учитывая разговор, который я планирую провести со Скоттом и Фрейей позже сегодня.

Внутренний трус во мне хотел предложить Билли отправиться в путь из Кэтскиллских гор и никогда не возвращаться в Бруклин, даже если исчезновение не сделало бы нашу жизнь ни легче, ни счастливее, если бы Скотт и Фрейя не были в ней.

— Что происходит, чувак? — Арчер останавливается на полпути к выходу, пока Джек и Томми продолжают идти к своим машинам на дальней стороне парковки.

Я предпочитаю смотреть на них, а не на своего вратаря.

— Ты был прав. Я влюблен в Билли.

Первоначальное волнение сменяется беспокойством, и мой товарищ по команде закусывает губу.

— Итак, есть только один путь вперед.

Судьба предрешена, я киваю головой один раз.

— Будем честны, дружище. Всегда был только один исход.

Почесывая затылок, Арчер не спорит.

— Какой твой следующий шаг?

Я всё ещё смотрю на Джека и Томми, которые смеются и шутят у своих машин, и тяжело сглатываю.

— Сесть в мою машину и поехать к её родителям. Они оба должны быть дома.

Между нами повисает зловещее молчание, пока его не нарушает Арчер.

— Какой сценарий наихудший?

Я пожимаю плечами и собираюсь ответить, но меня останавливает визг шин.

Джек вскидывает руки, давая водителю знак сбавить скорость, но я знаю — эта машина не остановится. Не до тех пор, пока не врежется в меня.

— Похоже, сейчас узнаем, — тихо отвечаю я, указывая на Шелби и зная, что за рулем может быть только один человек, даже если ему пока не следует садиться за руль.

Когда машина резко останавливается примерно в двадцати футах передо мной, я понимаю, что Скотт узнал обо всём до того, как у меня появилась возможность рассказать ему. И когда он распахивает дверцу своей машины и направляется ко мне, сильно прихрамывая, замедляя свой бег до среднего, я готовлюсь к худшему.

— Эй! Эй, Скотт. Давай... — Арчер поднимает руки, прося моего лучшего